Первая версия совершения преступлений в отношении Скуркиса А.В., его семьи и имущества.

Начало здесь –

На «прием к помощнику прокурора Санкт-Петербурга»! Удар в голову, повреждение позвоночника, наручники. Городская психиатрическая больница № 6.

Из заявления Скуркиса Александра Викторовича на имя Директора ФСБ России Бортникова А.В. –

“Наручники с меня после моих многократных требований об этом были сняты. На руках остались хорошо заметные следы телесных повреждений от применения спецсредств – наручников. Мне была причинена сильная физическая боль, кровоподтеки в результате незаконного применения этих спецсредств. Кроме того, мне причинены телесные повреждения от ударов кулаками по телу, сдавления шеи при незаконном задержании, то есть, совершен ряд преступлений. Я заявил об этом врачам, и они отчетливо видели травмы – кровоподтеки на моих руках. То, что это врачи-психиатры, а не травматологи или хирурги, в данном случае значения не имеет. Никакой реакции на происходящее от этих врачей также не последовало.

Мне дали прочитать постановление дознавателя Абдуллаева Ф.М. –

МВД

Дознаватель ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Абдуллаев Фарид Маликович

, согласно которому я только в этот момент узнал, что я якобы не явился по вызову для прохождения амбулаторной судебной психиатрической экспертизы, о которой я якобы был уведомлен, и дознаватель Абдуллаев Ф.М. вынес постановление о моем приводе. Я сразу же заявил присутствующим, в том числе врачам, что это ложь, никаких вызовов на какую-либо экспертизу я не получал, более того, срок дознания по уголовному делу, о котором идет речь, истек, так как был продлен заместителем прокурора Санкт-Петербурга Резоновым И.Г. –

прокуратура Санкт-Петербурга

Заместитель прокурора Санкт-Петербурга Резонов Игорь Геннадьевич

до 18.02.2016 г., а сегодня уже 19.02.2016 г. Никаких уведомлений о продлении срока дознания по уголовному делу, по которому я якобы являюсь подозреваемым, я не получал. Поэтому любые действия сотрудников правоохранительных органов в настоящее время в отношении меня незаконны и, возможно, преступны. Все это происходило в присутствии старшего оперуполномоченного ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Андриянова А.В., и двух лиц в штатском, которые были с ним.

Я отчетливо услышал брань этих лиц в адрес дознавателя Абдуллаева Ф.М. дословно – «Это этот … (нецензурная матерная брань) Абдуллаев «накосячил»!», так как они поняли, что совершают очевидно незаконные и возможно преступные действия исходя из изложенных выше обстоятельств.

У меня была папка с соответствующими документами, я предъявил их врачам, которые сначала были также очевидно агрессивно настроены по отношению ко мне, но после недолгого общения успокоились, что было очевидно сделано для того, чтобы войти со мной в контакт, так как я не намеревался общаться с медиками при изложенных обстоятельствах.  Врач-психиатр

(PS

как выяснилось впоследствии, Крещакова Марина Георгиевна)

ознакомилась с рядом материалов, в частности, с поручениями начальника  УФСБ России по Санкт-Петербургу и ЛО Родионова А.Б. –

ФСБ

Начальник УФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Родионов Александр Борисович

по моим материалам.

Врач заявила мне – «Ну и что, что тут написано, что материалы направлены заместителю Генерального прокурора Российской Федерации, что это значит?» Я объяснил суть проводимой мною работы и смысл сопроводительных. Сообщил о полученных мною положительных решениях руководства ФСБ России, Генеральной прокуратуры Российской Федерации и Следственного комитета Российской Федерации и причину поведения должностных лиц органов внутренних дел в этой связи, заявив о незаконности их действий и о том, что ими в настоящее время возможно совершены и совершаются преступления.

Врач-психиатр почему-то спросила – «А кто-нибудь по Вашим заявлениям привлечен к уголовной ответственности?», на что сказал, что этот вопрос явно навязан ей, в этой формулировке я уже слышал его ранее, и он не имеет никакого отношения к делу, полномочиям и компетенции врача. Я сказал, что врач – не юрист и не должностное лицо правоохранительных, следственных, надзорных или иных силовых ведомств и не может осуществлять деятельность и задавать вопросы вне рамок своих полномочий и компетенции. Я вновь потребовал меня отпустить и прекратить любые действия вне рамок правового поля.

На столе у врача-психиатра, женщины, с которой я вел разговор, были какие-то материалы, похожие на материалы уголовного дела, которое находится в производстве дознавателя Абдуллаева Ф.М., которое незаконно возбуждено, по которому мне явно незаконно объявлено уведомление о подозрении и проведены иные очевидно незаконные и, возможно, преступные действия в отношении меня. Врач продолжила задавать мне вопросы, которые можно расценить как вопросы дознания, на что я сразу же заявил, что отказываюсь от такого варианта общения и потребовал присутствия самого дознавателя Абдуллаева Ф.М., если он в настоящее время ведет какое-либо уголовное дело, к которому я имею какое-либо отношение, и предоставления мне адвоката в связи с производством следственного действия (действия в рамках дознания по уголовному делу) с моим участием, если то, что сейчас происходит – это действие в рамках какого-то уголовного дела. Врачи-психиатры начали переговариваться друг с другом, в частности, заявив – «Что-то тут не так». Слышал это отчетливо. Кто-то из врачей сразу вышел из кабинета, я это заметил. При этом врачом, которая была за столом, мне был задан ряд вопросов общего характера – о претензиях по доставлению в данное медицинское учреждение, об образовании, опыте работы, возрасте, на которые я посчитал возможным ответить, особо отметив, что отвечаю вне рамок производства каких-либо действий в рамках какого-либо уголовного дела. Врач-женщина записала эти мои ответы на чистый листок бумаги. Как только врач стала задавать вопросы не по существу, которые, очевидно, опять же были навязаны ей со стороны, в частности, – «Почему Вы не женаты?» я немедленно прекратил общение и заявил о незаконности подобных действий и возможном совершении преступлений в этой связи. Врач согласилась с моей аргументацией и не стала более задавать никаких вопросов.

10 марта 2016 года я установил, что оказывается эти действия были именованы «амбулаторной судебно-психиатрической экспертизой», по результатам которой меня решено направить в психиатрический стационар (приложение № 17). Фотокопия этого документа сделана мною в Куйбышевском районном суде Санкт-Петербурга при ознакомлении с материалами дела перед заседанием, по результатам которого при намеченном преступниками исходе, меня намеревались направить в психиатрический стационар. Задуманное не было осуществлено, поскольку я предпринял и предпринимаю все необходимые действия в рамках правового поля по пресечению этих преступлений. Рассматриваю эти события как совершенные и подготавливаемые преступления, в частности, предусмотренные ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации «Заведомо ложное заключение эксперта», ст. 30, ч. 1, ст. 128 Уголовного кодекса Российской Федерации «Приготовление к незаконной госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях». Под документом с печатями о якобы проведенной экспертизе, что я считаю совершенными преступлениями, стоят подписи следующих лиц:

Крещакова Марина Георгиевна

Астахова Ирина Александровна

Шапкина Яна Владимировна

Каменева Маргарита Александровна

Изучив полученные 10.03.2016 г. материалы, а именно бумаги, названные как «Сообщение о невозможности дать заключение» от 19.02.2016 г. № —————-, далее как «Амбулаторная судебная комплексная психолого-психиатрическая первичная экспертиза» установил, что в них содержаться следующие сведения, которые являются умышленно заведомо ложными.

В частности, фразы «его адвокат», «показал чистые запястья», «главному прокурору Литвиненко», «управлять ЖКХ», «сообщает, что писал письма Патриарху», «связь коррупции в сфере ЖКХ с Патриархом», «давайте забудем об этом», «будет писать жалобы, так как находится в контакте с Администрацией Президента», «обо мне знает первое лицо России», «Директор ФСБ – правая рука Президента», которые приписаны мне и которые я якобы произносил, надуманны, перевернуты, а также являются умышленно заведомо ложной информацией.

Эти материалы прямо свидетельствуют о совершении преступлений.

Все эти доводы могу подтвердить документально и разъяснить со ссылкой на конкретные документальные и иные доказательства, которые имеются и ранее уже направлены в следственные и иные органы в виде необходимых обращений, которые умышленно не рассматриваются. В частности, фразы – «сообщает, что писал письма Патриарху», «связь коррупции в сфере ЖКХ с Патриархом», «давайте забудем об этом» не просто заведомая ложь, но и издевательство над Церковью и верой в Бога. Также очевидно, что иные заведомо ложные фразы, которые приписаны мне, такие как «обо мне знает первое лицо России», «Директор ФСБ – правая рука Президента» – это уже открытое издевательство над Президентом России и Директором ФСБ России.

Для сведения сообщаю, что я атеист, но уважаю права верующих и православную культуру. Ко мне обратился заявитель Рындина Нина Владимировна, православный, глубоко верующий человек, чья родная дочь Аня, с рождения страдающая тяжелым психическим расстройством, оказалась в секте, после чего преступники посягнули на ее недвижимое имущество – квартиру, расположенную в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга. Квартиру по адресу: Санкт-Петербург, Садовая ул., д. — кв. — выставили на продажу за 2 миллиона 600 тысяч по демпинговой стоимости, указав при этом на то, что все документы готовы, а квартира продается целиком в связи с не сложившимися родственными отношениями. Такие случаи (реализация или попытка реализации недвижимого имущества психически больных людей) в Санкт-Петербурге могут быть не единичны.

Секта, в которой оказалась Аня Рындина, представляет собой (полные данные в заявлении).

Рындина Нина Владимировна мой доверитель, которая оформила мне на ведение дел нотариально удостоверенную доверенность. (приложение № 18).

Ее поддерживает коллектив и руководство оборонного предприятия, на котором она работает, имеет многочисленные поощрения, грамоты за безупречный добросовестный труд во благо нашей Родины.

От имени и по поручению Рындиной Н.В. в настоящее время сообщаю следующее. Сохраняю стилистику автора.

«Когда моя психически больная дочь попала в секту, мною и  отчимом неоднократно были направлены обращения главному врачу ПНД № 10 Адмиралтейского района Санкт-Петербурга и начмеду о неадекватности ее поведения. Был созван консилиум, на который дочь не явилась. После чего участковым психиатром ПНД № 10 Маркиной Людмилой Сергеевной была переведена на консультационный учет, то есть моя дочка внезапно чудесным образом исцелилась. Хотя психолог ФИО при осмотре дочери – инвалида 2 группы по эпилепсии отмечает:

Возможность агрессивных импульсивных поступков;

Наличие шизофренических стигм, чего ранее никогда не было;

Эксперт-психиатр Крещакова М.Г. в назначенный день проведения экспертизы моей дочери Анны, инвалида 2 группы с детства, страдающей тяжелой формой психического заболевания – криптогенная лобная пнемоторная, фармакорезистентная эпилепсия (катаменальнозависимая), большие генерализованные пароксизмы, повлекшие за собой психическое изменение личности, как то – органическое поражение головного мозга на эндогенном органическом фоне F.0788.82, когда та не явилась, спросила меня и адвоката – «А у вас экспертиза платная?», хотя прекрасно знала о том, что бумаги пришли из суда и экспертиза 2-ой раз назначена судом без участия больной дочери.

Затем эксперт-психиатр Крещакова М.Г. в ответ на мои слова, что Мария, психически больной человек, продает все недвижимое имущество, ответила мне – «Пусть продает!». Эти слова Крещаковой М.Г. были сказаны в кабинете судебно-психиатрической экспертизы Городской психиатрической больницы Санкт-Петербурга № 6 на ул. Грибакиных, д. 11. Затем было отменено ранее вынесенное судом определение запретить Марии совершать сделки по отчуждению принадлежащего ей имущества, о чем тут же было сообщено в ЕГРП и запись снята!». 

Слова Рындиной Нины Владимировны окончены.

Квартира была выставлена на продажу целиком с указанием на “не сложившиеся родственные отношения Рындиной Н.В. со своей дочерью и готовностью всех документов”, объявление об этом было опубликовано в рекламных газетах Санкт-Петербурга.

Квартира Рындиных на продаже

Квартира Рындиных на продаже

Квартира Рындиных на продаже

Квартира Рындиных на продаже

Заявление Рындиной Нины Владимировны на имя Директора ФСБ России Бортникова А.В. я передал дежурному 03 сентября 2015 года на личном приеме в ФСБ России в Москве и кратко устно сообщил о происходящем.

Именно Рындина Нина Владимировна обратилась к Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу за помощью и получила необходимый ответ № 03/55 от 05.02.2016 г. за подписью начальника отдела по работе с общественными организациями Московского Патриархата протоиерея Димитрия Рощина (приложение № 19) –

Московский Патриархат

Протоиерей Димитрий Рощин

Димитрий Рощин сообщил Рындиной Нине Владимировне о том, что председателем отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ В.Р. Легойдой направлено соответствующее письмо прокурору Санкт-Петербурга Литвиненко С.И.

прокуратура

прокурор Санкт-Петербурга Литвиненко Сергей Иванович

 

Московский Патриархат

Запрос Московского Патриархата на имя прокурора Санкт-Петербурга Литвиненко С.И.

 

P.S.

В связи с отсутствием ответа на этот запрос Скуркис Александр Викторович и заявитель – мать тяжело психически больной Ани обратились к протоиерею Санкт-Петербургской епархии Георгию Иоффе, который лично принял их в Александро-Невской лавре и составил необходимый запрос на имя Димитрия Рощина –

Патриархат

протоиерей Санкт-Петербургской епархии Георгий Иоффе

 

Московский Патриархат

Письмо протоиерея Георгия Иоффе протоиерею Димитрию Рощину

19.02.2016 года у меня была с собой копия этого письма, которую я намеревался предъявить в прокуратуре Санкт-Петербурга, но, как оказалось, был обманом выведен на улицу и незаконно доставлен в Городскую психиатрическую больницу № 6.

Именно копию письма Московского Патриархата на имя моего доверителя Рындиной Нины Владимировны и увидели врачи-психиатры, среди которых была и Крещакова М.Г., и использовали эти данные в своих преступных целях.

Совершение преступлений в этой связи очевидно.

Обращаю особое внимание на тот факт, что именно эксперт-психиатр  Крещакова М.Г., о преступлении которой я сообщил выше, принимала участие в экспертном обследовании Анны, что оформлено сообщением о невозможности дать заключение (приложение № 20).

Аня Рындина – тяжело психически больной человек с рождения.

Также прошу обратить внимание на тот факт, что сообщение о невозможности дать заключение в отношении Ани Рындиной помимо Крещаковой М.Г. подписал врач-эксперт Молчанов С.Е., именно тот человек, в отношении которого моим доверителем Рындиной Ниной Владимировной были поданы необходимые заявления на имя прокурора Санкт-Петербурга Литвиненко С.И. –

прокуратура Санкт-Петербурга

прокурор Санкт-Петербурга Литвиненко Сергей Иванович

и начальника ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Умнова С.П. –

МВД

Начальник ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Умнов Сергей Павлович

с указанием на факт его возможно преступной деятельности, заключающейся в даче заведомо ложных показаний в суде и иных возможно совершенных преступлениях. Эти материалы в Санкт-Петербурге умышленно не рассматриваются.

19 февраля 2016 года в помещении городской психиатрической больницы Санкт-Петербурга № 6 оперуполномоченные Андриянов Алексей Витальевич и двое мужчин с ним (позднее установленные как оперуполномоченные центра «Э» ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО капитан полиции Курбанов М.К. и подполковник полиции Зеленин А.А.) на мое требование о вызове мною по телефону своего или предоставлении мне адвоката в порядке ст. 51 УПК РФ, сказали, что адвокат мне не положен, а за дознавателя Абдуллаева Ф.М. при производстве сегодняшних действий, которые они называют действиями в рамках дознания по уголовному делу, выступают они. Я сразу же потребовал предъявить поручение дознавателя для производства этих действий, на что они ответили отказом. Я указал на это медицинским работникам и сказал, что мои доводы о явной незаконности производимых мероприятий очевидны.

Врачи-психиатры быстро разошлись. Осталась один врач, которая была за столом, она также заявила, что больше меня не задерживает, и я свободен. Возможно, это и была Крещакова М.Г.. Каких-либо медицинских документов в отношении меня врачи не оформляли, во всяком случае, я нигде не расписывался. Как оказалось, эти действия явились возможно совершенными преступлениями врачей-психиатров, о чем сообщено выше. Паспорт был мне возвращен. При этом я заявил, что опасаюсь дальнейших действий упомянутых должностных лиц ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО, так как они явно агрессивно и неадекватно настроены по отношению ко мне и вооружены боевым огнестрельным оружием. Врач сказала, что они сейчас уйдут, а я могу какое-то время переждать в вестибюле и свободно уйти позже, если опасаюсь действий этих лиц. Я так и сделал. Минут через 15 я вышел на улицу и вновь встретил в пределах границ медицинского учреждения Андриянова А.В. и двух упомянутых выше лиц (установленных позднее как о/у Зеленин А.А. и Курбанов М.К.) вместе с ним. Они стали меня преследовать с нескольких сторон, находясь на расстоянии метров 5-10, не приближаясь ко мне. Я уверенно вышел за пределы медицинского учреждения на дорогу, где попытался остановить такси. Я стал «голосовать», но поскольку место практически безлюдное и пустынное, автомобилей почти не было, а те, которые проезжали мимо меня (около 3 автомобилей), не останавливались.

При этом я слышал крики Андриянова А.В. – «Заходи слева, а то уйдет!». Что эти лица намеревались предпринять в отношении меня, неизвестно. Еще раз обращаю внимание, что они были вооружены боевым огнестрельным оружием, и у меня возникло реальное опасение, что они могут применить сейчас в отношении меня это оружие на поражение и убить меня, так как людей (свидетелей) в этом месте города в это время практически не было. У меня возникло реальное опасение за свою жизнь.

Такси остановить не получилось, и я стал двигаться дальше по улицам уверенным быстрым шагом.

Пройдя несколько десятков метров, я обнаружил отсутствие преследования, но затем вновь увидел, что за мной медленно едет автомобиль, в котором находятся лица, которые следят за мной. Я был сильно напуган ситуацией. Район был безлюдный. Местность открытая без жилых домов и учреждений быта. Я решил сесть в метро и уехать домой. Увидев человека, это была пожилая женщина, я спросил у нее, где метро. Мне было показано направление к метро «Елизаровская», и я пошел к нему. Дойдя через парк к многоквартирным домам, я специально прошел дворами, так как, повторяю, был сильно напуган преследованием и пытался его избежать, законно и обоснованно полагая, что подобные очевидно незаконные и, возможно, преступные действия нарушают мои гражданские права и свободы и реально угрожают моей жизни. Войдя в метро на станцию «Елизаровская», спустившись на перрон, я пошел по нему уверенным шагом, не оборачиваясь. Через несколько секунд я остановился, резко обернулся и увидел человека в штатском, который шел за мной метрах в пяти и смотрел на меня. Он не ожидал таких моих действий, это было видно. Подошел поезд. Я встал у открывшихся дверей и специально не стал садиться. Упомянутый мужчина несколько замешкался, но через несколько секунд все же сел в поезд и уехал. Я остался на перроне, стараясь находиться по его центру, и уехал следующими поездами, несколько раз пересев с ветки на ветку в целях безопасности, так как опасался за свою жизнь. У меня были реальные основания полагать, что лица, организовавшие мое очевидно незаконное преследование, могут столкнуть меня под поезд. В связи с этим при приближении поезда на всех станциях метро я специально отходил на центр перрона и был предельно внимателен.

Доехав до своего дома, я встретил знакомых, с которыми переговорил и кратко сообщил о происшедшем. Мои друзья, увидев причиненные мне травмы, в том числе кровоподтеки на запястьях рук, сказали, что я должен незамедлительно обратиться в медицинское учреждение с целью оказания мне медицинской помощи и фиксации причиненных телесных повреждений, которые были всем видны, но теряют свой след в течение нескольких дней, что затрудняет дальнейшую экспертизу. Я сказал, что сейчас оставлю папку с документами дома и обращусь в территориальную поликлинику по месту своей регистрации. Это поликлиника № 27 на Вознесенском пр., д. 27 в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга. Травматологическое отделение, которое работает круглосуточно, находится там же, вход с Красноградского переулка. Дойдя до дома и поднявшись в квартиру, я оставил папку с документами, о которых шла речь выше, которые сохранил в неприкосновенности, взял свой медицинский страховой полис и незамедлительно обратился за медицинской помощью в ближайшее медицинское учреждение – травматологический пункт поликлиники № 27 на Вознесенском пр., д. 27 (вход с Красноградского переулка). Врачом-травматологом Бортнянским Д.А., который выслушал меня и получил сведения об обстоятельствах причинения мне телесных повреждений, мне была оказана квалифицированная медицинская помощь, оформлены необходимые медицинские документы по моему обращению в медицинское учреждение и выдана на руки официальная медицинская справка от 19.02.2016 г., согласно которой мне поставлен диагноз – «Ушибы, кровоподтеки областей обоих лучезапястных суставов» (приложение № 21). Мое сообщение врачу об обстоятельствах причинения мне этих телесных повреждений совпало с выводом медика о механизме их причинения – телесные повреждения в результате применения грубой физической силы, ударов по телу и применения специальных средств сотрудниками ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО – наручников.

Я также специально с целью фиксации причиненных мне травм сфотографировал запястья своих рук на мобильный телефон, эти фотографии имеются (приложение № 22). На них отчетливо видны травмы от незаконного применения в отношении меня наручников –

"Чистые запястья"

“Чистые запястья” Александра Скуркиса

Прошу обратить внимание, что в бумагах, названных как «сообщение о невозможности дать заключение» от 19.02.2016 г., далее как «Амбулаторная судебная комплексная психолого-психиатрическая первичная экспертиза» заведомо ложно написано – «запястья чистые» (приложение № 23).

Это лишь одно из очевидных доказательств совершенных преступлений. Такая фраза была поставлена экспертами, совершившими преступления, умышленно. Когда я был незаконно доставлен в городскую психиатрическую больницу № 6 на ул. Грибакиных, д. 11 я был в наручниках. В наручниках же против моей воли я был проведен в помещение, где находились врачи. Там же с меня после многократных требований наручники были сняты. На запястьях моих рук были явные повреждения, шла кровь.

медсправка

Медицинская справка о причиненных Александру Скуркису травмах 19.02.2016 г.

В ночь с 20 на 21 февраля 2016 года состояние здоровья Александра резко ухудшилось, в связи с чем он повторно обратился за медицинской помощью, где был установлен уточненный диагноз –

медсправка

Медицинская справка о причиненных Александру Скуркису травмах 19.02.2016 г.

Таким образом установлена одна из (первая) версий совершения в отношении Скуркиса Александра Викторовича, его семьи и принадлежащего имущества тяжких и особо тяжких преступлений в период с 26 января 2016 года.

Это вскрытые факты реализации недвижимого имущества психически больных людей в Санкт-Петербурге и причастность к этим преступлениям целого ряда должностных и иных лиц, от сотрудников медицинских учреждений до работников правоохранительных, следственных, надзорных органов власти и судов в Санкт-Петербурге.

Материалы по этим фактам Скуркис Александр Викторович лично передал в Москве в ФСБ России 04 и 05 мая 2016 года. Кроме того, ранее в ФСБ России поступили материалы Скуркиса А.В., которые он подготовил в период с 26.01.2016 г., почтой.

После изучения обстоятельств совершения упомянутых преступлений и личного изложения ситуации в Москве по указанию руководства приемной ФСБ России на имя Директора ФСБ России Бортникова А.В. Скуркис Александр Викторович составил и подал заявление о предоставлении ему государственной защиты.