Первая версия совершения преступлений в отношении Скуркиса А.В., его семьи и имущества.

Начало здесь –

На «прием к помощнику прокурора Санкт-Петербурга»! Удар в голову, повреждение позвоночника, наручники. Городская психиатрическая больница № 6.

https://skurkis.com/na-priem-k-pomoshhniku-prokurora-sankt-peterburga-udar-v-golovu-povrezhdenie-pozvonochnika-naruchniki-psixiatricheskaya-bolnica-6/

Наручники с меня после моих многократных требований об этом были сняты. На руках остались хорошо заметные следы телесных повреждений от применения спецсредств – наручников. Мне была причинена сильная физическая боль, кровоподтеки в результате незаконного применения этих спецсредств. Кроме того, мне причинены телесные повреждения от ударов кулаками по телу, сдавления шеи при незаконном задержании, то есть, совершен ряд преступлений. Я заявил об этом врачам, и они отчетливо видели травмы – кровоподтеки на моих руках. То, что это врачи-психиатры, а не травматологи или хирурги, в данном случае значения не имеет. Никакой реакции на происходящее от этих врачей также не последовало.

Мне дали прочитать постановление дознавателя Абдуллаева Ф.М. –

Абдуллаев Ф.М.

, согласно которому я только в этот момент узнал, что я якобы не явился по вызову для прохождения амбулаторной судебной психиатрической экспертизы, о которой я якобы был уведомлен, и дознаватель Абдуллаев Ф.М. вынес постановление о моем приводе. Я сразу же заявил присутствующим, в том числе врачам, что это ложь, никаких вызовов на какую-либо экспертизу я не получал, более того, срок дознания по уголовному делу, о котором идет речь, истек, так как был продлен заместителем прокурора Санкт-Петербурга Резоновым И.Г. –

Резонов И.Г.

до 18.02.2016 г., а сегодня уже 19.02.2016 г. Никаких уведомлений о продлении срока дознания по уголовному делу, по которому я якобы являюсь подозреваемым, я не получал. Поэтому любые действия сотрудников правоохранительных органов в настоящее время в отношении меня незаконны и, возможно, преступны. Все это происходило в присутствии старшего оперуполномоченного ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Андриянова А.В., и двух лиц в штатском, которые были с ним. Я отчетливо услышал брань этих лиц в адрес дознавателя Абдуллаева Ф.М. дословно – «Это этот … (нецензурная матерная брань) Абдуллаев «накосячил»!», так как они поняли, что совершают, очевидно, незаконные и возможно преступные действия исходя из изложенных выше обстоятельств.

У меня была папка с соответствующими документами, я предъявил их врачам, которые сначала были также очевидно агрессивно настроены по отношению ко мне, но после недолгого общения успокоились, что было очевидно сделано для того, чтобы войти со мной в контакт, так как я не намеревался общаться с медиками при изложенных обстоятельствах.  Врач-психиатр ознакомилась с рядом материалов, в частности, с поручениями начальника  УФСБ России по Санкт-Петербургу и ЛО Родионова А.Б. –

Родионов А.Б.

 

Родионов А.Б.

по моим материалам. Врач заявила мне – «Ну и что, что тут написано, что материалы направлены заместителю Генерального прокурора Российской Федерации, что это значит?» Я объяснил суть проводимой мною работы и смысл сопроводительных. Сообщил о полученных мною положительных решениях руководства ФСБ России, Генеральной прокуратуры Российской Федерации и Следственного комитета Российской Федерации и причину поведения должностных лиц органов внутренних дел в этой связи, заявив о незаконности их действий и о том, что ими в настоящее время возможно совершены и совершаются преступления. Врач-психиатр почему-то спросила – «А кто-нибудь по Вашим заявлениям привлечен к уголовной ответственности?», на что сказал, что этот вопрос явно навязан ей, в этой формулировке я уже слышал его ранее, и он не имеет никакого отношения к делу, полномочиям и компетенции врача. Я сказал, что врач – не юрист и не должностное лицо правоохранительных, следственных, надзорных или иных силовых ведомств и не может осуществлять деятельность и задавать вопросы вне рамок своих полномочий и компетенции. Я вновь потребовал меня отпустить и прекратить любые действия вне рамок правового поля.

На столе у врача-психиатра, женщины, с которой я вел разговор, были какие-то материалы, похожие на материалы уголовного дела, которое находится в производстве дознавателя Абдуллаева Ф.М., которое незаконно возбуждено, по которому мне явно незаконно объявлено уведомление о подозрении и проведены иные очевидно незаконные и, возможно, преступные действия в отношении меня. Врач продолжила задавать мне вопросы, которые можно расценить как вопросы дознания, на что я сразу же заявил, что отказываюсь от такого варианта общения и потребовал присутствия самого дознавателя Абдуллаева Ф.М., если он в настоящее время ведет какое-либо уголовное дело, к которому я имею какое-либо отношение, и предоставления мне адвоката в связи с производством следственного действия (действия в рамках дознания по уголовному делу) с моим участием, если то, что сейчас происходит – это действие в рамках какого-то уголовного дела. Врачи-психиатры начали переговариваться друг с другом, в частности, заявив – «Что-то тут не так». Слышал это отчетливо. Кто-то из врачей сразу вышел из кабинета, я это заметил. При этом врачом, которая была за столом, мне был задан ряд вопросов общего характера – о претензиях по доставлению в данное медицинское учреждение, об образовании, опыте работы, возрасте, на которые я посчитал возможным ответить, особо отметив, что отвечаю вне рамок производства каких-либо действий в рамках какого-либо уголовного дела. Врач-женщина записала эти мои ответы на чистый листок бумаги. Как только врач стала задавать вопросы не по существу, которые, очевидно, опять же были навязаны ей со стороны, в частности, – «Почему Вы не женаты?» я немедленно прекратил общение и заявил о незаконности подобных действий и возможном совершении преступлений в этой связи. Врач согласилась с моей аргументацией и не стала более задавать никаких вопросов.

——————– года я установил, что оказывается эти действия были именованы «амбулаторной судебно-психиатрической экспертизой», по результатам которой меня решено направить в психиатрический стационар (приложение № 17). Фотокопия этого документа сделана мною в Куйбышевском районном суде Санкт-Петербурга при ознакомлении с материалами дела перед заседанием, по результатам которого при намеченном преступниками исходе, меня намеревались направить в психиатрический стационар. Задуманное не было осуществлено, поскольку я предпринял и предпринимаю все необходимые действия в рамках правового поля по пресечению этих откровенных преступлений. Рассматриваю эти события как совершенные и подготавливаемые преступления, в частности, предусмотренные ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации «Заведомо ложное заключение эксперта», ст. 30, ч. 1, ст. 128 Уголовного кодекса Российской Федерации «Приготовление к незаконной госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях». Под документом с печатями о якобы проведенной экспертизе, что я считаю совершенными преступлениями, стоят подписи следующих лиц:

Крещакова Марина Георгиевна

Астахова Ирина Александровна

Шапкина Яна Владимировна

Каменева Маргарита Александровна

Изучив полученные ————— г. материалы, а именно бумаги, названные как «Сообщение о невозможности дать заключение» от ————— г. № —————-, далее как «Амбулаторная судебная комплексная психолого-психиатрическая первичная экспертиза» установил, что в них содержаться следующие сведения, которые являются умышленно заведомо ложными.

В частности, фразы «его адвокат», «показал чистые запястья», «главному прокурору Литвиненко», «управлять ЖКХ», «сообщает, что писал письма Патриарху», «связь коррупции в сфере ЖКХ с Патриархом», «давайте забудем об этом», «будет писать жалобы, так как находится в контакте с Администрацией Президента», «обо мне знает первое лицо России», «Директор ФСБ – правая рука Президента», которые приписаны мне и которые я якобы произносил, надуманны, перевернуты, а также являются умышленно заведомо ложной информацией.

Эти материалы прямо свидетельствуют о совершении преступлений.

Все эти доводы могу подтвердить документально и разъяснить со ссылкой на конкретные документальные и иные доказательства, которые имеются и ранее уже направлены в следственные и иные органы в виде необходимых обращений, которые умышленно не рассматриваются. В частности, фразы – «сообщает, что писал письма Патриарху», «связь коррупции в сфере ЖКХ с Патриархом», «давайте забудем об этом» не просто заведомая ложь, но и издевательство над Церковью и верой в Бога. Также очевидно, что иные заведомо ложные фразы, которые приписаны мне, такие как «обо мне знает первое лицо России», «Директор ФСБ – правая рука Президента» – это уже открытое издевательство над Президентом России и Директором ФСБ России.

Для сведения сообщаю, что я атеист, но уважаю права верующих и православную культуру. Ко мне обратился заявитель – ФИО, православный, глубоко верующий человек, чья родная дочь Мария, с рождения страдающая тяжелым психическим расстройством, оказалась в секте, после чего преступники посягнули на ее недвижимое имущество – квартиру, расположенную в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга. Квартиру по адресу: Санкт-Петербург, —, кв. — выставили на продажу за 2 миллиона 600 тысяч по демпинговой стоимости, указав при этом на то, что все документы готовы, а квартира продается целиком в связи с не сложившимися родственными отношениями. Такие случаи (реализация или попытка реализации недвижимого имущества психически больных людей) в Санкт-Петербурге могут быть не единичны. Секта, в которой оказалась Мария – родная дочь ФИО, представляет собой

——

ФИО – мой доверитель, которая оформила мне на ведение дел нотариально удостоверенную доверенность от —– г. (приложение № 18).

ФИО – ………………… Ее поддерживает коллектив и руководство предприятия. Она имеет многочисленные поощрения, грамоты за безупречный добросовестный труд во благо нашей Родины.

От имени и по поручению ФИО в настоящее время сообщаю следующее. Сохраняю стилистику автора.

«Когда моя психически больная дочь в —————– года попала в секту, мною и  отчимом неоднократно были направлены обращения главному врачу ПНД № 10 Адмиралтейского района Санкт-Петербурга и начмеду о неадекватности ее поведения. Был созван консилиум ———– г., на который дочь не явилась. После чего участковой ФИО была переведена на консультационный учет, то есть моя дочка внезапно чудесным образом исцелилась! Хотя психолог ФИО при осмотре дочери – инвалида 2 группы по эпилепсии (————– г.) отмечает:

Возможность агрессивных импульсивных поступков;

Наличие шизофренических стигм, чего ранее никогда не было;

Эксперт-психиатр Крещакова М.Г. в назначенный день проведения экспертизы моей дочери Марии, инвалида 2 группы с детства, страдающей тяжелой формой психического заболевания – криптогенная лобная пнемоторная, фармакорезистентная эпилепсия (катаменальнозависимая), большие генерализованные пароксизмы, повлекшие за собой психическое изменение личности, как то – органическое поражение головного мозга на эндогенном органическом фоне F.0788.82, когда та не явилась, спросила меня и адвоката – «А у вас экспертиза платная?», хотя прекрасно знала о том, что бумаги пришли из суда и экспертиза 2-ой раз назначена судом без участия больной дочери.

Затем эксперт-психиатр Крещакова М.Г. в ответ на мои слова, что Мария, психически больной человек, продает все недвижимое имущество, ответила мне – «Пусть продает!». Эти слова Крещаковой М.Г. были сказаны в кабинете судебно-психиатрической экспертизы Городской психиатрической больницы Санкт-Петербурга № 6 на ул. Грибакиных, д. 11. Затем было отменено ранее вынесенное судом определение запретить Марии совершать сделки по отчуждению принадлежащего ей имущества, о чем тут же было сообщено в ЕГРП и запись снята!». 

Слова ФИО окончены.

Квартира была выставлена на продажу целиком, объявление об этом было опубликовано в рекламных газетах Санкт-Петербурга.  

Заявление ФИО на имя Директора ФСБ России Бортникова А.В. я передал дежурному 03 сентября 2015 года на личном приеме в ФСБ России в Москве и кратко устно сообщил о происходящем. Именно ФИО обратилась к Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу за помощью и получила необходимый ответ – № —- от ——– г. за подписью начальника отдела по работе с общественными организациями Московского Патриархата протоиерея Димитрия Рощина (приложение № 19) –

Димитрий Рощин

Димитрий Рощин сообщил ФИО о том, что председателем отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ В.Р. Легойдой направлено соответствующее письмо прокурору Санкт-Петербурга Литвиненко С.И. –

Литвиненко

 

Запрос Московского Патриархата Литвиненко

 

P.S.

В связи с отсутствием реакции на этот запрос Скуркис Александр Викторович и заявитель – мать тяжело психически больной девочки обратились лично к протоиерею Санкт-Петербургской епархии Георгию Иоффе, который лично принял их в Александро-Невской лавре и составил необходимый запрос на имя Димитрия Рощина –

Иоффе

 

Сообщение Иоффе Рощину

19.02.2016 года у меня была с собой копия этого письма, которую я намеревался предъявить в прокуратуре Санкт-Петербурга, но, как оказалось, был обманом выведен на улицу и незаконно доставлен в психиатрическую больницу № 6. Именно копию письма Патриархата на имя моего доверителя ФИО и увидели врачи-психиатры, среди которых была и Крещакова М.Г., и использовали эти данные в своих преступных целях.

Совершение преступлений в этой связи очевидно.

Обращаю особое внимание на тот факт, что именно эксперт-психиатр  Крещакова М.Г., о преступлении которой я сообщил выше, принимала участие в экспертном обследовании Марии, что оформлено сообщением № ———– от —– 2014 года о невозможности дать заключение (приложение № 20).

Мария – тяжело психически больной человек с рождения.

Также прошу обратить внимание на тот факт, что сообщение о невозможности дать заключение № ——- от ——- 2014 года в отношении Марии помимо Крещаковой М.Г. подписал врач-эксперт Молчанов С.Е., именно тот человек, в отношении которого моим доверителем ФИО были поданы необходимые заявления на имя прокурора Санкт-Петербурга Литвиненко С.И. –

Литвиненко С.И.

и начальника ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Умнова С.П. –

Умнов С.П.

с указанием на факт его возможно преступной деятельности, заключающейся в даче заведомо ложных показаний в суде и иных возможно совершенных преступлениях. Эти материалы в Санкт-Петербурге умышленно не рассматриваются.

19 февраля 2016 года в помещении городской психиатрической больницы Санкт-Петербурга № 6 оперуполномоченные Андриянов Алексей Витальевич и двое мужчин с ним (очевидно, тоже оперуполномоченные – P.S., позднее установленные как оперуполномоченные центра «Э» ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО капитан полиции Курбанов М.К. и подполковник полиции Зеленин А.А.) на мое требование о вызове мною по телефону своего или предоставлении мне адвоката в порядке ст. 51 УПК РФ, сказали, что адвокат мне не положен, а за дознавателя Абдуллаева Ф.М. при производстве сегодняшних действий, которые они называют действиями в рамках дознания по уголовному делу, выступают они. Я сразу же потребовал предъявить поручение дознавателя для производства этих действий, на что они ответили отказом. Я указал на это медицинским работникам и сказал, что мои доводы о явной незаконности производимых мероприятий очевидны.

Врачи-психиатры быстро разошлись. Осталась один врач, которая была за столом, она также заявила, что больше меня не задерживает, и я свободен. Возможно, это и была Крещакова М.Г.. Каких-либо медицинских документов в отношении меня врачи не оформляли, во всяком случае, я нигде не расписывался. Как оказалось, эти действия явились возможно совершенными преступлениями врачей-психиатров, о чем сообщено выше. Паспорт был мне возвращен. При этом я заявил, что опасаюсь дальнейших действий упомянутых должностных лиц ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО, так как они явно агрессивно и неадекватно настроены по отношению ко мне и вооружены боевым огнестрельным оружием. Врач сказала, что они сейчас уйдут, а я могу какое-то время переждать в вестибюле и свободно уйти позже, если опасаюсь действий этих лиц. Я так и сделал. Минут через 15 я вышел на улицу и вновь встретил в пределах границ медицинского учреждения Андриянова А.В. и двух упомянутых выше лиц (установленных позднее как о/у Зеленин А.А. и Курбанов М.К.) вместе с ним. Они стали меня преследовать с нескольких сторон, находясь на расстоянии метров 5-10, не приближаясь ко мне. Я уверенно вышел за пределы медицинского учреждения на дорогу, где попытался остановить такси. Я стал «голосовать», но поскольку место практически безлюдное и пустынное, автомобилей почти не было, а те, которые проезжали мимо меня (около 3 автомобилей), не останавливались. При этом я слышал крики Андриянова А.В. – «Заходи слева, а то уйдет!». Что эти лица намеревались предпринять в отношении меня – неизвестно. Еще раз обращаю внимание, что они были вооружены боевым огнестрельным оружием, и у меня возникло реальное опасение, что они могут применить сейчас в отношении меня это оружие на поражение и убить меня, так как людей (свидетелей) в этом месте города в это время практически не было. У меня возникло реальное опасение за свою жизнь. Такси остановить не получилось, и я стал двигаться дальше по улицам уверенным быстрым шагом.

Пройдя несколько десятков метров, я обнаружил отсутствие преследования, но затем вновь увидел, что за мной медленно едет автомобиль, в котором находятся лица, которые следят за мной. Я был сильно напуган ситуацией. Район был безлюдный. Местность открытая без жилых домов и учреждений быта. Я решил сесть в метро и уехать домой. Увидев человека, это была пожилая женщина, я спросил у нее, где метро. Мне было показано направление к метро «Елизаровская», и я пошел к нему. Дойдя через парк к многоквартирным домам, я специально прошел дворами, так как, повторяю, был сильно напуган преследованием и пытался его избежать, законно и обоснованно полагая, что подобные очевидно незаконные и, возможно, преступные действия нарушают мои гражданские права и свободы и реально угрожают моей жизни. Войдя в метро на станцию «Елизаровская», спустившись на перрон, я пошел по нему уверенным шагом, не оборачиваясь. Через несколько секунд я остановился, резко обернулся и увидел человека в штатском, который шел за мной метрах в пяти и смотрел на меня. Он не ожидал таких моих действий, это было видно. Подошел поезд. Я встал у открывшихся дверей и специально не стал садиться. Упомянутый мужчина несколько замешкался, но через несколько секунд все же сел в поезд и уехал. Я остался на перроне, стараясь находиться по его центру, и уехал следующими поездами, несколько раз пересев с ветки на ветку в целях безопасности, так как опасался за свою жизнь. У меня были реальные основания полагать, что лица, организовавшие мое очевидно незаконное преследование, могут столкнуть меня под поезд. В связи с этим при приближении поезда на всех станциях метро я специально отходил на центр перрона и был предельно внимателен.

Доехав до своего дома, я встретил знакомых, с которыми переговорил и кратко сообщил о происшедшем. Мои друзья, увидев причиненные мне травмы, в том числе кровоподтеки на запястьях рук, сказали, что я должен незамедлительно обратиться в медицинское учреждение с целью оказания мне медицинской помощи и фиксации причиненных телесных повреждений, которые были всем видны, но теряют свой след в течение нескольких дней, что затрудняет дальнейшую экспертизу. Я сказал, что сейчас оставлю папку с документами дома и обращусь в территориальную поликлинику по месту своей регистрации. Это поликлиника № 27 на Вознесенском пр., д. 27 в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга. Травматологическое отделение, которое работает круглосуточно, находится там же, вход с Красноградского переулка. Дойдя до дома и поднявшись в квартиру, я оставил папку с документами, о которых шла речь выше, которые сохранил в неприкосновенности, взял свой медицинский страховой полис и незамедлительно обратился за медицинской помощью в ближайшее медицинское учреждение – травматологический пункт поликлиники № 27 на Вознесенском пр., д. 27 (вход с Красноградского переулка). Врачом-травматологом ФИО, который выслушал меня и получил сведения об обстоятельствах причинения мне телесных повреждений, мне была оказана квалифицированная медицинская помощь, оформлены необходимые медицинские документы по моему обращению в медицинское учреждение и выдана на руки официальная медицинская справка от 19.02.2016 г., согласно которой мне поставлен диагноз – «Ушибы, кровоподтеки областей обоих лучезапястных суставов» (приложение № 21). Мое сообщение врачу об обстоятельствах причинения мне этих телесных повреждений совпало с выводом медика о механизме их причинения – телесные повреждения в результате применения грубой физической силы, ударов по телу и применения специальных средств сотрудниками ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО – наручников.

Я также специально с целью фиксации причиненных мне травм сфотографировал запястья своих рук на мобильный телефон, эти фотографии имеются (приложение № 22). На них отчетливо видны травмы от незаконного применения в отношении меня наручников. Прошу обратить внимание, что в бумагах, названных как «Сообщение о невозможности дать заключение» от —————- г. № ———-, далее как «Амбулаторная судебная комплексная психолого-психиатрическая первичная экспертиза» заведомо ложно написано – «запястья чистые» (приложение № 23). Это лишь одно из очевидных доказательств совершенных преступлений. Такая фраза была поставлена экспертами, совершившими преступления, умышленно. Когда я был незаконно доставлен в городскую психиатрическую больницу № 6 на ул. Грибакиных, д. 11 я был в наручниках. В наручниках же против моей воли я был проведен в помещение, где находились врачи. Там же с меня после многократных требований наручники были сняты. На запястьях моих рук были явные повреждения, шла кровь.

справка травмы 1

 

справка травмы 2

Таким образом установлена одна из (первая) версий совершения в отношении Скуркиса Александра Викторовича, его семьи и принадлежащего имущества тяжких и особо тяжких преступлений в период с 26 января 2016 года, о чем подробно и документально сообщается на имеющихся информационных ресурсах.

Это вскрытые факты реализации недвижимого имущества психически больных людей в Санкт-Петербурге и причастность к этим преступлениям целого ряда лиц – от сотрудников медицинских учреждений до работников правоохранительных, следственных и надзорных органов власти в Санкт-Петербурге.

Материалы по этим фактам Скуркис Александр Викторович лично передал в Москве в ФСБ России 04 и 05 мая 2016 года. Кроме того, ранее в ФСБ России поступили материалы Скуркиса А.В., которые он подготовил в период с 26.01.2016 г., почтой.

После изучения обстоятельств совершения упомянутых преступлений и личного изложения ситуации в Москве по указанию руководства приемной ФСБ России на имя Директора ФСБ России Бортникова А.В. Скуркис Александр Викторович составил и подал заявление о предоставлении ему государственной защиты.