Заявление Скуркиса Александра Викторовича на имя Директора ФСБ России Бортникова А.В. от 07.04.2016 г.

В данном заявлении подробно изложены обстоятельства совершения тяжких и особо тяжких преступлений в отношении Скуркиса Александра Викторовича, его семьи и принадлежащего ему и его семье имущества в период с 26 января 2016 года и приведены первые версии происшедшего.

Заявление и материалы к нему были тщательно подготовлены и направлены в Москву, в ФСБ России почтой.

Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 1 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 2 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 3 стр.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 4 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 5 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 6 стр.

Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 7 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 8 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 9 стр.

Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 10 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 11 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 12 стр.

Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 13 стр.

Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 14 стр.Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 15 стр.

Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 17 стр.

Бортникову заявление от 07.04.2016 г. - 18 стр.

Бортникову квитанция заявление от 07.04.2016 г.

 

 

 

 

 

 

107031, Москва, ул. Большая Лубянка, д.1/3

Директору ФСБ России

Генералу армии

Бортникову А.В.

Скуркиса Александра Викторовича,

21.05.1980 г. рождения,

зарег. и прож.: 190121, Санкт-Петербург,

наб. канала Грибоедова, д. 154, кв. 3

 

 

ЗАЯВЛЕНИЕ.

 21 января 2016 года я был на личном приеме в ФСБ России в приемной на ул. Кузнецкий мост, д. 22, где доложил дежурному сотруднику, заместителю руководителя приемной, о ситуации, сложившейся на сегодня в сфере противодействия коррупции и борьбы с преступностью по моим материалам, которые находятся на контроле у высшего руководства ФСБ России. Сведения были изложены, материалы предъявлены. Подано одно из очередных заявлений относительно действий организованной преступной группы лиц при проведении капитального ремонта многоквартирных домов Санкт-Петербурга. Доведены сведения о возможном первоначальном причинении ущерба бюджету на сумму 904 000 000 (девятьсот четыре) миллиона рублей. Предъявлены иные материалы и сообщены сведения, документально доказывающие факт преступной антигосударственной деятельности ряда лиц из руководства Санкт-Петербурга и Северо-Запада в целом. Я вернулся домой. Свою поездку в Москву в ФСБ России я не скрывал.

Затем в период с 26 января 2016 года по настоящее время в отношении меня и принадлежащего мне имущества совершена и совершается серия преступлений.

Полагаю, что у преступников имеется цель причинения мне смерти. За последнее время я многократно устанавливал незаконное наблюдение за мной, преследование. Около моей парадной в течение нескольких недель постоянно стоят ранее здесь никогда не парковавшиеся автомобили, как класса «люкс» (Порше Кайен), так и намеренно изношенные (ВАЗ 2106). Люди, которые находились в этих автомобилях, явно следят за мной. Этому предшествовали следующие события.

26 января 2016 года в отношении принадлежащего мне имущества – квартиры по вышеуказанному адресу, иного имущества совершены действия, которые я квалифицирую как разбой группой вооруженных боевым огнестрельным оружием лиц, в том числе в форме сотрудников полиции. При этом данные лица назвали свои действия «обыском по уголовному делу». Основания в виде какого-либо возбужденного уголовного дела, в рамках расследования которого было бы возможно проводить обыск в моем жилище, у этих лиц не было. Постановление о возбуждении уголовного дела предъявлено не было. В качестве основания своих действий, названных «обыск по уголовному делу на основании постановления судьи Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга Сопиловой И.В.» ими было предъявлено сфальсифицированное решение суда за подписью судьи Октябрьского районного суда Адмиралтейского района Санкт-Петербурга Сопиловой И.В. и печатями суда без указания номера якобы возбужденного уголовного дела, на основании которого разрешен обыск в жилище и без указания номера самого судебного постановления.

Факт доказан, позднее постановление от 22 января 2016 года в оригинале получено и имеется у меня. На нем стоят печати суда и подписи судьи Сопиловой И.В. (приложение № 1)

В течение более 3 (трех) часов, основываясь на этом очевидно сфальсифицированном решении суда, не предъявив постановления о возбуждении какого-либо уголовного дела около 20 человек, в том числе в форме сотрудников полиции, вооруженные боевым огнестрельным оружием, проводили в принадлежащей мне и моей матери квартире действия, которые я квалифицирую как разбой и ряд иных тяжких преступлений. Дознавателем Абдуллаевым Ф.М. были оставлены нечитаемые копии бумаг, названные им «протокол обыска» – (приложение № 2). Затем я вне рамок расследования какого-либо уголовного дела, о возбуждении которого я не был уведомлен и никаких сведений о котором на тот момент не было, был незаконно задержан, незаконно лишен свободы и незаконно доставлен на личном автомобиле (как он сказал сам) дознавателя Абдуллаева Ф.М. в Управление по организации дознания МОБ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО. Номер автомобиля имел кодовое значение региона 26 или 026, точно не помню, могу установить. Обращаю внимание, что это не регион Санкт-Петербург. В каком процессуальном статусе было осуществлено мое задержание и доставление в орган дознания, неизвестно. Я был умышленно и очевидно незаконно лишен свободы. Полагаю это фактом возможного совершения преступлений, в частности, предусмотренного ст. 127 Уголовного кодекса Российской Федерации «Незаконное лишение свободы».

Заявление по данному факту подано на имя руководителя ГСУ СК России по Санкт-Петербургу и ЛО Клауса А.В. 01.02.2016 г. (приложение № 3). От регистрации данного заявления и выдачи уведомления о его приеме дежурный сотрудник, известный мне как Белокосков Сергей Сергеевич, категорически отказался. Его роспись на копии заявления имеется. Местонахождение и принятое решение по материалу на сегодня неизвестны.

В тот же день 26 января 2016 года уже после проведенных действий в моей квартире, которые я квалифицирую как разбой и ряд иных совершенных преступлений, в Управлении по организации дознания ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Абдуллаев Фарид Маликович в присутствии адвоката Пчалиной Елены Викторовны из адвокатской консультации № 6 Санкт-Петербургской городской коллегии адвокатов (приложение № 4), которая была вызвана дознавателем Абдуллаевым Ф.М., на что обращаю внимание, предъявил и вручил мне копию постановления о возбуждении уголовного дела № 373047 (приложение № 5). Обращаю внимание, что на выданной мне копии постановления о возбуждении уголовного дела отсутствуют резолюции руководства органа дознания, в частности, отсутствует резолюция о поручении производства дознания дознавателю Абдуллаеву Ф.М.. Кроме того мне было объявлено, но не вручено в нарушение положений ст. 223 со значком 1 уведомление о подозрении меня в преступлении, предусмотренного ст. 128, ч. 2 УК РФ, копию которого я сделал позднее в суде (приложение № 6) и задано около 40 вопросов, большинство из которых касалось политики, было наводящими, а также носили личный характер и затрагивали мою личную жизнь. Были заданы вопросы относительно Президента Российской Федерации Путина В.В., Полномочного представителя Президента Российской Федерации в СЗФО Булавина В.И., главного федерального инспектора в Санкт-Петербурге аппарата Полномочного представителя Президента Российской Федерации Миненко В.А., федерального инспектора в Санкт-Петербурге аппарата Полномочного представителя Президента Российской Федерации Кубраковой Т.Ю., вопросы политического характера, а также вопросы сексуального характера и относительно моей личной жизни, ряд из которых, по моему мнению, недопустим и является преступным действием, в частности, предусмотренным ст. 137 Уголовного кодекса Российской Федерации «Нарушение неприкосновенности частной жизни», а именно незаконное собирание сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия, совершенное лицом с использованием своего служебного положения. Кроме того, действия дознавателя Абдуллаева Ф.М. по постановке передо мной подобных вопросов являются нарушением положений законодательства о полиции.

27.01.2016 г. по факту незаконных и возможно преступных действий в виде возможно совершенного разбоя я подал жалобу на имя начальника ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Умнова С.П., зарегистрированную в КУСП № 175 по ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО от того же числа (приложение № 7).

02.02.2016 г. по факту действий дознавателя Абдуллаева Ф.М. мною подана жалоба на имя начальника ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Умнова С.П., КУСП № 278 по ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО от 02.02.2016 г. (приложение № 8).

Полученное затем сообщение начальника УОД МОБ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Полохова В.Д. № 9/251 от 02.02.2016 г. (приложение № 9) немотивированно и возможно содержит признаки ряда совершенных должностных преступлений.

Заявление о преступлении в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ по данному факту подано на имя руководителя ГСУ СК России по Санкт-Петербургу и ЛО Клауса А.В. 04.02.2016 г. (приложение № 10). От регистрации данного заявления и выдачи уведомления о его приеме дежурный сотрудник, известный мне как Белокосков Сергей Сергеевич, категорически отказался. Его роспись на копии заявления имеется. Местонахождение и принятое решение по материалу на сегодня неизвестны.

03 февраля 2016 года на своем почтовом отделении я получил письмо из Следственного управления ФСБ России, в котором находилось сообщение № С-123 от 28.01.2016 г., в котором дословно значилось следующее – «Сообщаем, что Ваше обращение в отношении деяний организованной преступной группы, связанных с ремонтом кровли жилого фонда г. Санкт-Петербурга, адресованное в ФСБ России, направлено для рассмотрения в Управление ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области» (приложение № 11). Подписано заместителем начальника отдела Следственного управления ФСБ России А. Павловым.

18 февраля 2016 года в вечернее время на мой домашний телефон 8-812-714-62-50 поступил звонок. Ответил я. Звонившая женщина представилась помощником прокурора Санкт-Петербурга Литвиненко С.И. Семеновой Анной Владимировной и сказала, что ей в производство поступил материал по моему заявлению в отношении возможно преступных действий дознавателя УОД МОБ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Абдуллаева Ф.М., назвав конкретные реквизиты моих заявлений о преступлении в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ от 01.02.2016 г. и 04.02.2016 г., которые поданы на имя руководителя ГСУ СК России по Санкт-Петербургу Клауса А.В., а затем направлены в прокуратуру Санкт-Петербурга, о чем я уведомлен письменно ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу, а именно руководителем отдела по приему граждан и документационному обеспечению ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу Денисовым С.А. двумя сопроводительными № 117/65р-2016 от 05.02.2016 г. и № 117/65р-2016 от 10.02.2016 г. (приложения №№ 12-13). Поскольку был назван ряд этих сведений, оснований не доверять поступившей телефонограмме от человека, представившегося помощником прокурора Санкт-Петербурга Литвиненко С.И., у меня не было. Практически одновременно с поступлением данных сопроводительных начальником Управления прокуратуры Санкт-Петербурга по надзору за процессуальной деятельностью в органах Следственного комитета Российской Федерации прокуратуры Санкт-Петербурга А.С. Мещерским, сообщением № 15-17-2016 от 01.02.2016 г. я уведомлен о направлении в Главное следственное управление СК России по Санкт-Петербургу материала, поступившего в прокуратуру Санкт-Петербурга по моему обращению о несогласии с действиями ГСУ СК России по Санкт-Петербургу при рассмотрении ранее направленных обращений (приложение № 14). Данные сведения я нигде не публиковал, и они не являлись открытыми.

Мне было назначено время приема в период с 11 до 12 часов и назван адрес – Почтамтская ул., д. 2/9, каб. № 14. Помощником прокурора Санкт-Петербурга Литвиненко С.И. представилась Семенова Анна Владимировна. Я не могу знать данных всех помощников прокурора города по фамилиям и имени-отчеству, номера их кабинетов, Интернета в настоящее время у меня нет, поскольку все средства коммуникации и компьютер у меня изъяты в ходе незаконного мероприятия под руководством дознавателя Абдуллаева Ф.М. 26 января 2016 года, которые квалифицируются мною как разбой. Поэтому я не стал перепроверять эти данные.

19 февраля 2016 года около 10 часов 30 минут я вышел из своего многоквартирного дома по вышеуказанному адресу, перешел Аларчин мост и встал на углу пр. Римского-Корсакова и Английского пр. у дома № 40 по Английскому пр. У меня с собой была папка с оригиналами документов, которые требовалось предъявить прокурору в обоснование своих доводов. В частности, в папке были упомянутые выше поданные заявления о преступлении в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ на имя руководителя ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу и ЛО Клауса А.В. от 01.02.2016 г. и от 04.02.2016 г., жалобы в суды с отметками о принятии в порядке ст. 125 УПК РФ о признании незаконными действий дознавателя Абдуллаева Ф.М., начальника УОД ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Полохова В.Д., сведения о поручении по моим материалам Управлению «М» ФСБ России Директором ФСБ России Бортниковым А.В., которые имеются в сопроводительном за подписью заместителя начальника Управления «М» ФСБ России Лукьянова Д.С. № 26/5-1744 от 21.04.2015 г. и ряд иных материалов.

Увидев подъезжающий автобус № 6, я двинулся к остановке, которая находится метрах в десяти по Английскому пр. Неожиданно для меня из-под арки дома № 40 по Английскому пр. появились трое мужчин, одного из которых я знаю как оперуполномоченного ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Андриянова Алексея Витальевича. Двое других – первый мужчина с темными волосами, второй – русыми. Опознать их всех уверенно смогу, так как отчетливо запомнил их внешность, лица, поведение, особенности речи. Все были в гражданской одежде. Эти трое мужчин подошли ко мне и без объяснения причин, применив грубую физическую силу, нанеся мне несколько ударов по телу, применив специальные приемы, поместили меня на заднее сиденье автомобиля марки «ФОРД», государственный регистрационный номер А 353 УХ 178 RUS, угрожая при этом боевым огнестрельным оружием. Я успел сделать фото этого автомобиля на мобильный телефон. Так как завязалась потасовка, вокруг были граждане, то эти сотрудники растерялись и не заметили, как я сделал фото, где запечатлены номер и марка автомобиля (приложение № 15). Автомобиль поехал.

Я громко, четко и ясно заявил этим лицам, что они совершают в настоящее время преступления и потребовал прекратить эти преступные действия. Меня против моей воли удерживали в автомобиле на заднем сидении посередине, с двух сторон сидели упомянутые выше мужчины. При моей попытке освободится от применения силы, мне наносили удары по телу кулаками, захватывали голову руками, сдавливали и сгибали мне шею, умышленно причиняя телесные повреждения, угрожали применением более грубой силы. В ответ на мои законные и обоснованные требования объяснить происходящее и прекратить упомянутые очевидно незаконные и очевидно преступные действия, Андриянов А.В., который был за рулем, отдал приказ «успокоить меня» и надеть на меня наручники. Автомобиль был остановлен. Мужчина с темными волосами схватил меня и стал удерживать, а мужчина с русыми волосами против моей воли надел на меня наручники, замкнув их впереди, и сдавил их так, что причинил мне физическую боль и телесные повреждения на обеих руках, пошла кровь. Я был шокирован происходящим. Громко и четко потребовал прекратить эти откровенно преступные действия и освободить меня. Никакой реакции не последовало. При этом оба этих мужчины наносили мне в это время удары кулаками по телу. Обращаю внимание, что папку с документами я старался не отпускать, насколько это было возможно в рассматриваемой ситуации. В папке были важнейшие материалы. В том числе принятые только что решения Следственного управления ФСБ России по моим материалам о хищении бюджетных средств в ЖКХ Санкт-Петербурга членами организованной преступной группы, начальника УФСБ России по Санкт-Петербургу и ЛО Родионова А.Б. и его заместителя Шаваева И.М. о принятии необходимых мер по моим материалам, иные документы.

В таком положении меня против моей воли и без каких-либо документальных оснований доставили в городскую психиатрическую больницу № 6 на ул. Грибакиных, д. 11 у ст. метро «Елизаровская», где я впоследствии сделал фото (приложение № 16). Выведя меня из машины в наручниках, мужчина с русыми волосами отстегнул мою правую руку и приковал наручниками к своей, после чего грубо дернул меня за руку, закованную в наручники, причиняя боль и очередные телесные повреждения, и потащил против моей воли в упомянутое психиатрическое учреждение. При этом я отчетливо слышал переговоры этого мужчины с его коллегами – «Ведем, как договорились. Все согласовано!». Войдя в приемный покой, меня умышленно в наручниках поставили в центре и все трое – Андриянов А.В. и двое упомянутых с ним лиц стали громко называть мою фамилию и унижать мое человеческое достоинство. В холле городской психиатрической больницы № 6 находилось достаточно много граждан, был гардероб, куда люди сдавали одежду. Я отчетливо заявил о незаконности действий сотрудников, которые применяли ко мне физическую силу, держали в холле в наручниках и демонстративно унижали мое человеческое достоинство. Я также гласно заявил о возможном совершении преступлений в этой связи. Сотрудники начали нервничать, обращаю внимание, что в этот момент подошел еще один сотрудник полиции (четвертый), он был в форме (капитан или старший лейтенант, точно не помню), с кожаной папкой в руках и стал разговаривать с Андрияновым А.В. и двумя его соучастниками, улыбаться и делать в мой адрес оскорбительные выпады. Кто этот сотрудник полиции, и какое отношение он имеет к происшедшим событиям – не знаю. Возможно, он также участвовал в моем незаконном задержании и доставлении в психиатрическую больницу № 6, но действовал отдельно от Андриянова А.В. и его соучастников. Затем меня подвели к столу регистрации. Находившаяся за столом с книгой регистрации женщина в белом медицинском халате громко спросила – «Ааа! Привезли Скуркиса? Давайте его сюда!» Было очевидно, что этого сотрудника медицинского учреждения готовили перед моим доставлением. Андриянов А.В. против моей воли обыскал меня и против моей воли вынул из внутреннего кармана пальто мой общегражданский паспорт серии 40 05 № 772 417, выданный 1 (первым) отделом полиции УВД Адмиралтейского района Санкт-Петербурга 07.11.2005 г. Паспорт был передан без моего согласия упомянутой женщине с книгой регистрации. При этом я был в наручниках, закованных у меня впереди, за происходящим наблюдали граждане. Женщина с книгой регистрации открыла мой паспорт и переписала все его данные в книгу, после чего отдала его Андриянову А.В.

Меня провели в кабинет на первом этаже, где находилась женина, которая представилась врачом-психиатром. Я сразу же заявил, что мое нахождение в данный момент в этом учреждении незаконно, я незаконно доставлен в данное учреждение упомянутыми лицами, которые, очевидно, являются оперуполномоченными ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО и никаких оснований для моего нахождения здесь сейчас не имеется. На мои доводы никакой реакции не последовало. В кабинет вошли еще три женщины в белых халатах, которые сели рядом. Андриянов А.В. и двое упомянутых мужчин с ним, стояли рядом. Наручники с меня после моих многократных требований об этом были сняты. На руках остались хорошо заметные следы телесных повреждений от применения спецсредств – наручников. Мне была причинена сильная физическая боль, кровоподтеки в результате незаконного применения этих спецсредств. Кроме того, мне причинены телесные повреждения от ударов кулаками по телу, сдавления шеи при незаконном задержании, то есть, совершен ряд преступлений. Я заявил об этом врачам, и они отчетливо видели травмы – кровоподтеки на моих руках. То, что это врачи-психиатры, а не травматологи или хирурги, в данном случае значения не имеет. Никакой реакции на происходящее от этих врачей также не последовало.

Мне дали прочитать постановление дознавателя Абдуллаева Ф.М., согласно которому я только в этот момент узнал, что я якобы не явился по вызову для прохождения амбулаторной судебной психиатрической экспертизы, о которой я якобы был уведомлен, и дознаватель Абдуллаев Ф.М. вынес постановление о моем приводе. Я сразу же заявил присутствующим, в том числе врачам, что это ложь, никаких вызовов на какую-либо экспертизу я не получал, более того, срок дознания по уголовному делу, о котором идет речь, истек, так как был продлен заместителем прокурора Санкт-Петербурга Резоновым И.Г. до 18.02.2016 г., а сегодня уже 19.02.2016 г.. Никаких уведомлений о продлении срока дознания по уголовному делу, по которому я якобы являюсь подозреваемым, я не получал. Поэтому любые действия сотрудников правоохранительных органов в настоящее время в отношении меня незаконны и, возможно, преступны. Все это происходило в присутствии старшего оперуполномоченного ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Андриянова А.В., и двух лиц в штатском, которые были с ним. Я отчетливо услышал брань этих лиц в адрес дознавателя Абдуллаева Ф.М. дословно – «Это этот …(нецензурная матерная брань) Абдуллаев «накосячил»!», так как они поняли, что совершают, очевидно, незаконные и возможно преступные действия исходя из изложенных выше обстоятельств.

У меня была папка с соответствующими документами, я предъявил их врачам, которые сначала были также очевидно агрессивно настроены по отношению ко мне, но после недолгого общения успокоились, что было очевидно сделано для того, чтобы войти со мной в контакт, так как я не намеревался общаться с медиками при изложенных обстоятельствах.  Врач-психиатр ознакомилась с рядом материалов, в частности, с поручениями начальника  УФСБ России по Санкт-Петербургу и ЛО Родионова А.Б. по моим материалам. Врач заявила мне – «Ну и что, что тут написано, что материалы направлены заместителю Генерального прокурора Российской Федерации, что это значит?» Я объяснил суть проводимой мною работы и смысл сопроводительных. Сообщил о полученных мною положительных решениях руководства ФСБ России, Генеральной прокуратуры Российской Федерации и Следственного комитета Российской Федерации и причину поведения должностных лиц органов внутренних дел в этой связи, заявив о незаконности их действий и о том, что ими в настоящее время возможно совершены и совершаются преступления. Врач-психиатр почему-то спросила – «А кто-нибудь по Вашим заявлениям привлечен к уголовной ответственности?», на что сказал, что этот вопрос явно навязан ей, в этой формулировке я уже слышал его ранее, и он не имеет никакого отношения к делу, полномочиям и компетенции врача. Я сказал, что врач – не юрист и не должностное лицо правоохранительных, следственных, надзорных или иных силовых ведомств и не может осуществлять деятельность и задавать вопросы вне рамок своих полномочий и компетенции. Я вновь потребовал меня отпустить и прекратить любые действия вне рамок правового поля.

На столе у врача-психиатра, женщины, с которой я вел разговор, были какие-то материалы, похожие на материалы уголовного дела, которое находится в производстве дознавателя Абдуллаева Ф.М., которое незаконно возбуждено, по которому мне явно незаконно объявлено уведомление о подозрении и проведены иные очевидно незаконные и, возможно, преступные действия в отношении меня. Врач продолжила задавать мне вопросы, которые можно расценить как вопросы дознания, на что я сразу же заявил, что отказываюсь от такого варианта общения и потребовал присутствия самого дознавателя Абдуллаева Ф.М., если он в настоящее время ведет какое-либо уголовное дело, к которому я имею какое-либо отношение, и предоставления мне адвоката в связи с производством следственного действия (действия в рамках дознания по уголовному делу) с моим участием, если то, что сейчас происходит – это действие в рамках какого-то уголовного дела. Врачи-психиатры начали переговариваться друг с другом, в частности, заявив – «Что-то тут не так». Слышал это отчетливо. Кто-то из врачей сразу вышел из кабинета, я это заметил. При этом врачом, которая была за столом, мне был задан ряд вопросов общего характера – о претензиях по доставлению в данное медицинское учреждение, об образовании, опыте работы, возрасте, на которые я посчитал возможным ответить, особо отметив, что отвечаю вне рамок производства каких-либо действий в рамках какого-либо уголовного дела. Врач-женщина записала эти мои ответы на чистый листок бумаги. Как только врач стала задавать вопросы не по существу, которые, очевидно, опять же были навязаны ей со стороны, в частности, – «Почему Вы не женаты?» я немедленно прекратил общение и заявил о незаконности подобных действий и возможном совершении преступлений в этой связи. Врач согласилась с моей аргументацией и не стала более задавать никаких вопросов.

23 марта 2016 года я установил, что оказывается эти действия были именованы «амбулаторной судебно-психиатрической экспертизой», по результатам которой меня решено направить в психиатрический стационар (приложение № 17). Фотокопия этого документа сделана мною в Куйбышевском районном суде Санкт-Петербурга при ознакомлении с материалами дела перед заседанием, по результатам которого при намеченном преступниками исходе, меня намеревались направить в психиатрический стационар. Задуманное не было осуществлено, поскольку я предпринял и предпринимаю все необходимые действия в рамках правового поля по пресечению этих откровенных преступлений. Рассматриваю эти события как совершенные и подготавливаемые преступления, в частности, предусмотренные ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации «Заведомо ложное заключение эксперта», ст. 30, ч. 1, ст. 128 Уголовного кодекса Российской Федерации «Приготовление к незаконной госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях». Под документом с печатями о якобы проведенной экспертизе, что я считаю совершенными преступлениями, стоят подписи следующих лиц:

  • 1. Крещакова М.Г.
  • 2. Астахова И.А.
  • 3.
  • Шапкина Я.В.
  • 4.
  • Каменева М.А.

Изучив полученные 23.03.2016 г. материалы, а именно бумаги, названные как «Сообщение о невозможности дать заключение» от 19.02.2016 г. № 1020.373.2, далее как «Амбулаторная судебная комплексная психолого-психиатрическая первичная экспертиза» установил, что в них содержаться следующие сведения, которые являются умышленно заведомо ложными.

В частности, фразы «его адвокат», «показал чистые запястья»  , «главному прокурору Литвиненко», «управлять ЖКХ», «сообщает, что писал письма Патриарху», «связь коррупции в сфере ЖКХ с Патриархом», «давайте забудем об этом», «будет писать жалобы, так как находится в контакте с Администрацией Президента», «обо мне знает первое лицо России», «Директор ФСБ – правая рука Президента», которые приписаны мне и которые я якобы произносил, надуманны, перевернуты, а также являются умышленно заведомо ложной информацией. Эти материалы прямо свидетельствуют о совершении преступлений.

Все эти доводы могу подтвердить документально и разъяснить со ссылкой на конкретные документальные и иные доказательства, которые имеются и ранее уже направлены в следственные и иные органы в виде необходимых обращений, которые умышленно не рассматриваются. В частности, фразы – «сообщает, что писал письма Патриарху», «связь коррупции в сфере ЖКХ с Патриархом», «давайте забудем об этом» не просто заведомая ложь, но и издевательство над Церковью и верой в Бога. Также очевидно, что иные заведомо ложные фразы, которые приписаны мне, такие как «обо мне знает первое лицо России», «Директор ФСБ – правая рука Президента» – это уже открытое издевательство над Президентом России и Директором ФСБ России.

Для сведения сообщаю, что я атеист, но уважаю права верующих и православную культуру. Ко мне обратился заявитель – Рындина Нина Владимировна, православный, глубоко верующий человек, чья родная дочь Анна, с рождения страдающая тяжелым психическим расстройством, оказалась в секте, после чего преступники посягнули на ее недвижимое имущество – квартиру, расположенную в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга. Квартиру по адресу: Санкт-Петербург, Садовая ул., д. 112-114, кв. 33 выставили на продажу. Такие случаи (реализация или попытка реализации недвижимого имущества психически больных людей) в Санкт-Петербурге могут быть не единичны. Секта, в которой оказалась Рындина Анна Борисовна – родная дочь Рындиной Нины Владимировны, представляет собой так называемый «Соционический ковчег», это сеть кафе «Циферблатов» – «Цифербургов», представляющих собой психокульт аудиторного характера, по сути это и есть деструктивная  тоталитарная секта. Эта организация собирает только в социальной сети ВКонтакте около 45 000 (сорока пяти тысяч) человек, в основном, молодежи и детей. Так называемые «соционические ковчеги», как они себя именуют, своей деструктивной деятельностью, направленной, в первую очередь против детей, могут привести к гибели России. Атака идет на традиционные моральные ценности, выступают против православия, распространяют молодежную экстремистскую газету, призывающую к «Майдану». Соционика – неоиндуистский сатанизм ОШО, йога, телесные и психологические тренинги, тренинги личностного роста, бесконечные медитации, маскирующиеся под обычные светские мероприятия. Эта деятельность разрушает личность, что подтверждается письменными заключениями протоирея Георгия Иоффе (Санкт-Петербург) и эксперта Корелова Александра Александровича (Москва). Идет растление, зомбирование, деморализация наших детей и молодежи, разрушение традиционных моральных ценностей. Сеть так называемых «кафе» ширится, они появляются во многих крупных городах России и Украины, как то Ростов-на-Дону, Нижний Новгород, Казань, Харьков, Киев. В Санкт-Петербурге этих заведений 3 (три), в Москве также 3 (три). Особые опасения вызывает тот факт, что в эти секты вовлекаются малолетние дети с раннего возраста. Построена целая деревня для «зомби», можно назвать деревню «Дворяниново» в Тульской области, планируются целые соционические города.

Рындина Нина Владимировна – мой доверитель, которая оформила мне на ведение дел нотариально удостоверенную доверенность от 22 июля 2015 г. (приложение № 18).

Рындина Н.В. – художник с 36-летним стажем, интеллигентный человек, работает с руководящим составом закрытого оборонного предприятия «ВЕКТОР» в Санкт-Петербурге. Ее поддерживает коллектив и руководство предприятия. Она имеет многочисленные поощрения, грамоты за безупречный добросовестный труд во благо нашей Родины.

От имени и по поручению Рындиной Нины Владимировны в настоящее время сообщаю следующее. Сохраняю стилистику автора.

«Когда моя психически больная дочь в марте 2013 года попала в секту, мною и  отчимом неоднократно были направлены обращения главному врачу ПНД № 10 Адмиралтейского района Санкт-Петербурга и начмеду о неадекватности ее поведения. Был созван консилиум 19.12.2013 г., на который дочь не явилась. После чего участковой Маркиной Л.С. была переведена на консультационный учет, то есть моя дочка внезапно чудесным образом исцелилась! Хотя психолог Аристова при осмотре дочери – инвалида 2 группы по эпилепсии (11.12.2013 г.) отмечает:

1.      Возможность агрессивных импульсивных поступков;

  • 2.      Наличие шизофренических стигм, чего ранее никогда не было, что свидетельствует о вовлечении в секту;         

Эксперт-психиатр Крещакова М.Г. в назначенный день проведения экспертизы моей дочери Рындиной А.Б., инвалида 2 группы с детства, страдающей тяжелой формой психического заболевания – криптогенная лобная пнемоторная, фармакорезистентная эпилепсия (катаменальнозависимая), большие генерализованные пароксизмы, повлекшие за собой психическое изменение личности, как то – органическое поражение головного мозга на эндогенном органическом фоне F.0788.82, когда та не явилась, спросила меня и адвоката – «А у вас экспертиза платная?», хотя прекрасно знала о том, что бумаги пришли из суда и экспертиза 2-ой раз назначена судом без участия больной дочери. Затем по ее звонку – Анне, психически больному человеку, разрешили продавать недвижимость. Было отменено ранее вынесенное судом определение запретить Рындиной А.Б. совершать сделки по отчуждению принадлежащего ей имущества, о чем тут же было сообщено в ЕГРП и запись снята!»

Заявление Рындиной Нины Владимировны на имя Директора ФСБ России Бортникова А.В. я передал дежурному 03 сентября 2015 года на личном приеме в ФСБ России в Москве и кратко устно сообщил о происходящем. Именно Рындина Н.В. обратилась к Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу за помощью и получила необходимый ответ – № 03/55 от 05.02.2016 г. за подписью начальника отдела по работе с общественными организациями Московского Патриархата протоиерея Димитрия Рощина (приложение № 19). Димитрий Рощин сообщил Нине Владимировне о том, что председателем отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ В.Р. Легойдой направлено соответствующее письмо прокурору Санкт-Петербурга Литвиненко С.И. 19 февраля 2016 года у меня была с собой копия этого письма, которую я намеревался предъявить в прокуратуре Санкт-Петербурга, но, как оказалось, был обманом выведен на улицу и незаконно доставлен в психиатрическую больницу № 6. Именно копию письма Патриархата на имя моего доверителя Рындиной Нины Владимировны и увидели врачи-психиатры, среди которых была и Крещакова М.Г. и использовали эти данные в своих преступных целях.

Совершение преступлений в этой связи очевидно. 

Обращаю особое внимание на тот факт, что именно эксперт-психиатр  Крещакова М.Г., о преступлении которой я сообщил выше, принимала участие в экспертном обследовании Рындиной Анны Владимировны, что оформлено сообщением № 4350.1378.3 от 26 ноября 2014 года о невозможности дать заключение (приложение № 20).

Рындина Анна Борисовна – тяжело психически больной человек с рождения.

Также прошу обратить внимание на тот факт, что сообщение о невозможности дать заключение № 4350.1378.3 от 26 ноября 2014 года в отношении Рындиной А.Б.. помимо Крещаковой М.Г. подписал врач-эксперт Молчанов С.Е., именно тот человек, в отношении которого моим доверителем Рындиной Н.В. были поданы необходимые заявления на имя прокурора Санкт-Петербурга Литвиненко С.И. и начальника ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Умнова С.П. с указанием на факт его возможно преступной деятельности, заключающейся в даче заведомо ложных показаний в суде и иных возможно совершенных преступлениях. Эти материалы умышленно не рассматриваются.

19 февраля 2016 года в помещении городской психиатрической больницы Санкт-Петербурга № 6 оперуполномоченные Андриянов А.В. и двое мужчин с ним (очевидно, тоже оперуполномоченные) на мое требование о вызове мною по телефону своего или предоставлении мне адвоката в порядке ст. 51 УПК РФ, сказали, что адвокат мне не положен, а за дознавателя Абдуллаева Ф.М. при производстве сегодняшних действий, которые они называют действиями в рамках дознания по уголовному делу, выступают они. Я сразу же потребовал предъявить поручение дознавателя для производства этих действий, на что они ответили отказом. Я указал на это медицинским работникам и сказал, что мои доводы о явной незаконности производимых мероприятий очевидны.

Врачи-психиатры быстро разошлись. Осталась один врач, которая была за столом, она также заявила, что больше меня не задерживает, и я свободен. Возможно, это и была Крещакова М.Г.. Каких-либо медицинских документов в отношении меня врачи не оформляли, во всяком случае, я нигде не расписывался. Как оказалось, эти действия явились возможно совершенными преступлениями врачей-психиатров, о чем сообщено выше. Паспорт был мне возвращен. При этом я заявил, что опасаюсь дальнейших действий упомянутых должностных лиц ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО, так как они явно агрессивно и неадекватно настроены по отношению ко мне и вооружены боевым огнестрельным оружием. Врач сказала, что они сейчас уйдут, а я могу какое-то время переждать в вестибюле и свободно уйти позже, если опасаюсь действий этих лиц. Я так и сделал. Минут через 15 я вышел на улицу и вновь встретил в пределах границ медицинского учреждения Андриянова А.В. и двух упомянутых выше лиц вместе с ним. Они стали меня преследовать с нескольких сторон, находясь на расстоянии метров 5-10, не приближаясь ко мне. Я уверенно вышел за пределы медицинского учреждения на дорогу, где попытался остановить такси. Я стал «голосовать», но поскольку место практически безлюдное и пустынное, автомобилей почти не было, а те, которые проезжали мимо меня (около 3 автомобилей), не останавливались. При этом я слышал крики Андриянова А.В. – «Заходи слева, а то уйдет!». Что эти лица намеревались предпринять в отношении меня – неизвестно. Еще раз обращаю внимание, что они были вооружены боевым огнестрельным оружием, и у меня возникло реальное опасение, что они могут применить сейчас в отношении меня это оружие на поражение и убить меня, так как людей (свидетелей) в этом месте города в это время практически не было. У меня возникло реальное опасение за свою жизнь. Такси остановить не получилось, и я стал двигаться дальше по улицам уверенным быстрым шагом.

Пройдя несколько десятков метров, я обнаружил отсутствие преследования, но затем вновь увидел, что за мной медленно едет автомобиль, в котором находятся лица, которые следят за мной. Я был сильно напуган ситуацией. Район был безлюдный. Местность открытая без жилых домов и учреждений быта. Я решил сесть в метро и уехать домой. Увидев человека, это была пожилая женщина, я спросил у нее, где метро. Мне было показано направление к метро «Елизаровская», и я пошел к нему. Дойдя через парк к многоквартирным домам, я специально прошел дворами, так как, повторяю, был сильно напуган преследованием и пытался его избежать, законно и обоснованно полагая, что подобные очевидно незаконные и, возможно, преступные действия нарушают мои гражданские права и свободы и реально угрожают моей жизни. Войдя в метро на станцию «Елизаровская», спустившись на перрон, я пошел по нему уверенным шагом, не оборачиваясь. Через несколько секунд я остановился, резко обернулся и увидел человека в штатском, который шел за мной метрах в пяти и смотрел на меня. Он не ожидал таких моих действий, это было видно. Подошел поезд. Я встал у открывшихся дверей и специально не стал садиться. Упомянутый мужчина несколько замешкался, но через несколько секунд все же сел в поезд и уехал. Я остался на перроне, стараясь находиться по его центру, и уехал следующими поездами, несколько раз пересев с ветки на ветку в целях безопасности, так как опасался за свою жизнь. У меня были реальные основания полагать, что лица, организовавшие мое очевидно незаконное преследование, могут столкнуть меня под поезд. В связи с этим при приближении поезда на всех станциях метро я специально отходил на центр перрона и был предельно внимателен.

Доехав до своего дома, я встретил знакомых, с которыми переговорил и кратко сообщил о происшедшем. Мои друзья, увидев причиненные мне травмы, в том числе кровоподтеки на запястьях рук, сказали, что я должен незамедлительно обратиться в медицинское учреждение с целью оказания мне медицинской помощи и фиксации причиненных телесных повреждений, которые были всем видны, но теряют свой след в течение нескольких дней, что затрудняет дальнейшую экспертизу. Я сказал, что сейчас оставлю папку с документами дома и обращусь в территориальную поликлинику по месту своей регистрации. Это поликлиника № 27 на Вознесенском пр., д. 27 в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга. Травматологическое отделение, которое работает круглосуточно, находится там же, вход с Красноградского переулка. Дойдя до дома и поднявшись в квартиру, я оставил папку с документами, о которых шла речь выше, которые сохранил в неприкосновенности, взял свой медицинский страховой полис и незамедлительно обратился за медицинской помощью в ближайшее медицинское учреждение – травматологический пункт поликлиники № 27 на Вознесенском пр., д. 27 (вход с Красноградского переулка). Врачом-травматологом Бортнянским Д.А., который выслушал меня и получил сведения об обстоятельствах причинения мне телесных повреждений, мне была оказана квалифицированная медицинская помощь, оформлены необходимые медицинские документы по моему обращению в медицинское учреждение и выдана на руки официальная медицинская справка от 19.02.2016 г., согласно которой мне поставлен диагноз – «Ушибы, кровоподтеки областей обоих лучезапястных суставов» (приложение № 21). Мое сообщение врачу об обстоятельствах причинения мне этих телесных повреждений совпало с выводом медика о механизме их причинения – телесные повреждения в результате применения грубой физической силы, ударов по телу и применения специальных средств сотрудниками ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО – наручников.

Я также специально с целью фиксации причиненных мне травм сфотографировал запястья своих рук на мобильный телефон, эти фотографии имеются (приложение № 22). На них отчетливо видны травмы от незаконного применения в отношении меня наручников. Прошу обратить внимание, что в бумагах, названных как «Сообщение о невозможности дать заключение» от 19.02.2016 г. № 1020.373.2, далее как «Амбулаторная судебная комплексная психолого-психиатрическая первичная экспертиза» заведомо ложно написано – «запястья чистые» (приложение № 23). Это лишь одно из очевидных доказательств совершенных преступлений. Такая фраза была поставлена экспертами, совершившими преступления, умышленно. Когда я был незаконно доставлен в городскую психиатрическую больницу № 6 на ул. Грибакиных, д. 11 я был в наручниках. В наручниках же против моей воли я был проведен в помещение, где находились врачи. Там же с меня после многократных требований наручники были сняты. На запястьях моих рук были явные повреждения, шла кровь.

Я принял решение незамедлительно обратиться в следственные органы по упомянутым фактам с заявлением в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ, так как очевидно, что в отношении меня совершена серия преступлений. Поскольку преступления были совершены сотрудниками ГУ МВД России по Санкт-Петербургу, то по правилам, предусмотренным статьей 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, положения которой мне известны, проверку проводят следователи Следственного комитета Российской Федерации.

Я прибыл в Главное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации в Санкт-Петербурге, на посту охраны предъявил паспорт и прошел в холл. Было около 17 часов 30 минут. Обращаю внимание, что следующий за этим день – 20.02.2016 года является рабочим, поэтому 19.02.2016 года работа должна была продолжаться как минимум до 18 часов 00 минут, а в соответствии с распоряжениями и приказами Председателя СК РФ Бастрыкина А.И. дежурный сотрудник должен присутствовать круглосуточно. Несмотря на это приемная была закрыта, и я попросил найти дежурного сотрудника Управления, заявив, что только что в отношении меня была совершена серия тяжких преступлений сотрудниками ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО. Мне было заявлено, что дежурный сотрудник Следственного комитета Российской Федерации по Санкт-Петербургу отсутствует. Полагаю этот факт нарушением приказов Председателя Следственного комитета Российской Федерации Бастрыкина А.И., согласно которым в органах Следственного комитета Российской Федерации должен быть организован круглосуточный прием и регистрация заявлений о преступлениях. После нескольких обращений через пост охраны, поняв, что я не собираюсь уходить без подачи и регистрации необходимого заявления о совершенных преступлениях, сотрудник охраны провел меня в кабинет, где находился полковник юстиции в форме, который представился как старший криминалист ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу Милицын Виталий Владимирович. Я изложил ему суть происшедшего и попросил найти дежурного сотрудника, который примет у меня и зарегистрирует необходимое заявление о преступлении. Милицын В.В. попросил оформить заявление от руки на листе бумаги и опустить его в почтовый ящик для писем. В связи с тем, что это был единственный выход из сложившейся ситуации я так и поступил, попросив лист бумаги и ручку у сотрудника охраны, что было решено положительно. Оформив заявление на имя руководителя ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу Клауса А.В., в котором я кратко изложил обстоятельства совершенных преступлений, я сфотографировал его на мобильный телефон, который у меня имеется взамен похищенного 26 января 2016 года, затем в присутствии сотрудника ЧОП опустил его в почтовый ящик для корреспонденции и уведомил об этом Милицына В.В. (приложение № 24). Он подтвердил, что завтра это заявление в 09 часов утра будет передано руководству ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу.

Около 21 часа 30 минут 19 февраля 2016 года в дверь моей квартиры через домофон раздался звонок. Я спросил, кто это, и получил ответ о том, что это участковый уполномоченный 1 (первого) отдела полиции УМВД Адмиралтейского района Санкт-Петербурга Веселов Сергей Юрьевич, которого я знаю. Я спросил о причине визита. Веселов С.Ю. ответил, что ему только что поступила телефонограмма из 27 поликлиники о причинении мне телесных повреждений, и он обязан опросить меня. В связи с поздним временем суток и усталостью, а также в связи с нахождением в квартире престарелых родителей, чье здоровье является крайне слабым, я попросил отложить встречу, сказав, что завтра с утра сам найду Веселова С.Ю.. Он согласился и ушел.

20 февраля 2016 года с утра я начал искать своего участкового уполномоченного, сначала подойдя в ОПОП на наб. канала Грибоедова, д. 140, а затем на ул. Союза Печатников, д. 30, но его там не оказалось. Я решил обратиться и прибыл в 1 (первый) отдел полиции УМВД Адмиралтейского района Санкт-Петербурга на ул. Якубовича, д. 16, где мне сообщили, что УУП Веселов С.Ю. здесь, в дежурной части. Я не договаривался специально с ним о встрече в отделе. Я дождался, пока Веселов С.Ю. выйдет в холл отдела полиции, поздоровался с ним и кратко изложил суть происшедшего со мной в период с 18 февраля 2016 года. Веселов С.Ю. выслушал меня, получил у меня подробное объяснение, распечатал данную информацию в виде моего объяснения по материалу на 4 (четырех) листах. Оно имеется у меня (приложение № 25). Я внимательно прочитал объяснение полностью и подписал, сделав записи – «С моих слов записано верно, мною прочитано». Я добавил, что из этого объяснения к эпизоду с телефонограммой из поликлиники № 27, которую получил в производство УУП Веселов С.Ю., относится эпизод с причинением мне телесных повреждений, который был подробно описан в объяснении. Затем я убыл из 1 (первого) отдела полиции и направился в ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу по адресу – Санкт-Петербург, наб. реки Мойки, д. 86-88 (вход с Прачечного переулка) с целью установления факта регистрации моего заявления о преступлении в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ на имя руководителя Клауса А.В. от 19 февраля 2016 года, о котором шла речь выше.

Я прибыл в ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу и прошел в приемную Управления с Прачечного переулка. Предъявив паспорт дежурному сотруднику ЧОП на пункте охраны (женщина в черной форме сотрудника ЧОП) я попросил допустить меня к дежурному следователю для выяснения обстоятельств регистрации и присвоения необходимых регистрационных данных моему заявлению о преступлении от 19 февраля 2016 года.

Сотрудник ЧОП сообщила мне, что ей отдан приказ не допускать Скуркиса Александра Викторовича на территорию ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу и попросила меня уйти. Я возразил. Я заявил, что подобное распоряжение явно незаконно и попросил сообщить, кто его отдал. Через некоторое время после нескольких звонков и переговоров по телефону указанный сотрудник ЧОП сказала – «Ждите». Минут через 5 в здание ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу со стороны улицы вошел еще один сотрудник ЧОП в спецодежде черного цвета – мужчина крепкого телосложения, который сразу же агрессивно и неадекватно повел себя по отношению ко мне, пытаясь применить физическую силу и выдворить меня за переделы ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу на улицу. Я потребовал прекратить указанные очевидно незаконные и возможно преступные действия и допустить меня на прием к дежурному сотруднику. Через какое-то время после опять же проведенных телефонных переговоров с неустановленными лицами, я был допущен на прием. В самой приемной все это время никого из посетителей не было. В кабинете приемной, который находится тут же, непосредственно напротив поста охраны, сидел человек, который мне ранее знаком. Обращаю внимание, что поскольку эта приемная находится непосредственно перед помещением поста охраны, то он явно слышал упомянутые выше переговоры и знал о происходящем. Перед ним была табличка с данными – «Белокосков Сергей Сергеевич, инспектор отдела по приему граждан». Ранее этот человек принимал у меня заявления о преступлениях по излагаемым мною доводам о хищениях бюджетных средств в сфере ЖКХ Санкт-Петербурга, всегда называл их «обращениями», отказывался от их регистрации как сообщений о преступлении в нарушение положений УПК РФ. Максимум, чего мне удавалось добиться, – роспись данного человека на копии заявления без расшифровки его должности и фамилии с инициалами. Всегда при регистрации упомянутых заявлений этот человек очень сильно нервничал, читая тексты заявлений. Однажды от волнения он уронил свои документы на пол, а один раз сказал, что пойдет с кем-то «консультироваться», оставив свою служебную документацию передо мной на столе. При этом в приемной более никого не было. Данного гражданина я хорошо запомнил, с уверенностью смогу его опознать, у него темные волосы, он сильно хромает при ходьбе, имеет особенности речи, носит очки.

Я сообщил Белокоскову Сергею Сергеевичу о том, что вчера – 19.02.2016 г. подал на имя руководителя ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу Клауса А.В. заявление о преступлении в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ по факту моего незаконного задержания, причинения телесных повреждений и попытки помещения в психиатрический стационар по адресу: Санкт-Петербург,  ул. Грибакиных, д. 11, Городская психиатрическая больница № 6 у ст. метро «Елизаровская» сотрудниками ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и попросил о выдаче мне в соответствии с частью 4 статьи 144 Уголовно-процессуального кодекса соответствующего документа о регистрации данного заявления. Белокосков С.С. ответил – «У нас такие документы не выдаются». Я сообщил, что подобная ситуация с отказом в регистрации и последующими бесследным исчезновением заявлений о преступлениях в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ продолжается в ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу в период с 12.01.2012 года, в этой связи я неоднократно был вынужден выезжать в Москву, обратиться на личном приеме с соответствующими заявлениями на имя Генерального прокурора Российской Федерации Чайки Ю.Я. и Председателя Следственного комитета Российской Федерации Бастрыкина А.И., уведомить о ситуации Директора ФСБ России Бортникова А.В. Высшим руководством этих ведомств многократно приняты положительные решения по моим материалам, с однозначными требованиями об организации и проведении надлежащей проверки по моим материалам в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ и принятии законных и обоснованных процессуальных решений. Однако в Санкт-Петербурге все эти поручения и требования грубо игнорируются.

20 февраля 2016 года в ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу меня попросили подождать дежурного следователя, который подошел через некоторое время. Это оказался мой бывший помощник (в период работы в 2004 году в следственной бригаде прокуратуры города у следователя по ОВД Скуковского А.Г.). Его зовут Панжев Алексей. Мы знакомы и сначала неформально начали вести разговор. Я кратко изложил суть проблемы, заключающуюся в факте не регистрации и не рассмотрения в период с 12.01.2012 года заявлений о тяжких преступлениях в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ на имя руководителя ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу о фактах преступлений в сфере ЖКХ Санкт-Петербурга и противодействия коррупции в этой связи. Я назвал нескольких основных фигурантов заявлений на имя руководителя ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу, первоначально – Лавренко А.В., затем Клауса А.В. и их деяния, которые подпадают под признаки ряда составов преступлений. Это Мясников Игорь Геннадьевич, бывший Глава Адмиралтейского района Санкт-Петербурга, Янченков Виктор Александрович, бывший сотрудник отдела районного хозяйства администрации Адмиралтейского района Санкт-Петербурга и Сенькина Анастасия Викторовна, бывший сотрудник отдела районного хозяйства администрации Адмиралтейского района Санкт-Петербурга. Я также назвал основные эпизоды их преступной деятельности, которые доказаны документально. В это же время в кабинет пришел сын моего б. коллеги – Илья Скуковский и стал что-то перекладывать в кабинете. После недолгого общения следователь сказал мне – «Сейчас мы должны решить, как регистрировать Ваши материалы – как заявления о преступлениях в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ или как обращения и начинаем проверку. Надо пройти к моему руководству». Мы вместе прошли по коридору к кабинету руководителя 3 следственного отдела 1 Управления по расследованию особо важных дел (по расследованию преступлений, совершенных должностными лицами правоохранительных органов) Кулагина Сергея Александровича, который увидев меня и получив сведения о цели моего посещения Управления, сразу же повел себя неадекватно, стал нервничать,  грубить и заявил, что все мои заявления и материалы не подлежат регистрации и рассмотрению. После того, как я заявил ему о явной незаконности подобных действий, Кулагин С.А. поменял тактику и начал кричать в истерике, что поскольку преступления совершены в Адмиралтейском районе, я должен обращаться с заявлением в следственный отдел по Адмиралтейскому району. На ряд моих возражений против обоих вариантов таких действий, которые я подтвердил аргументацией со ссылкой на нормы права и фактические обстоятельства дела, Кулагин С.А. указал мне на дверь, заявив, что «мое место там», то есть за дверью. Следователь, который привел меня, пожал плечами. Я покинул Управление, так как разговаривать с Кулагиным С.А. было больше не о чем. Я вернулся домой.

20 февраля 2016 года вечером около 22 часов состояние моего здоровья ухудшилось, у меня появилась резкая боль в шее справа. Всю ночь с 20 на 21 февраля 2016 года мне было плохо, я не мог уснуть от сильной боли в шее. 21 февраля 2016 года около 07 часов утра я был вынужден вновь выехать в поликлинику № 27 и обратиться за медицинской помощью. Я попал на прием около 10 часов 30 минут, так как в травматологическом отделении было много пациентов (около 20 человек). Врачом-травматологом Евсеевым Павлом Валерьевичем был проведен медицинский осмотр, мне была оказана квалифицированная медицинская помощь, установлен очередной диагноз, выписаны лекарственные препараты, оформлены необходимые медицинские записи в карте травматика, которая находилась и находится на отделении. По окончании приема врачом мне была выписана и предоставлена необходимая справка, в которой помимо ранее поставленного диагноза был поставлен уточненный диагноз – «Перерастяжение КСА ШОП». Это «перерастяжение КСА шейного отдела позвоночника» (приложение № 26). Таким образом, полагаю, что действиями упомянутых в первоначальном заявлении лиц мне могла быть причинена смерть в результате перелома или сдавления шейного отдела позвоночника. Лица, которые захватили меня 19 февраля 2016 года при упомянутых в тексте заявления обстоятельствах, помимо того, что били меня кулаками по телу, хватали меня за голову, нагибали ее и сдавливали шею руками, применяя специальные приемы. Это были крепкие физически, хорошо подготовленные сотрудники ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, вооруженные боевым огнестрельным оружием. За голову меня хватал, сдавливал мне шею и пытался осуществить иные действия, возможно, сломать мне шею, причинив смерть, мужчина с русыми волосами. Опознать его уверенно смогу. Обращаю особое внимание, что по сообщениям медиков при повреждении КСА ШОП наступает паралич.

В настоящее время испытываю психологический шок от происшедшего, не проходящую резкую боль в шее, головную боль, общее недомогание. Мое самочувствие неудовлетворительное. За оказанием необходимой медицинской помощи в лечебное учреждение я обратился. Медицинская помощь оказана и оказывается. Выписаны необходимые медицинские препараты. Я лишен возможности вести нормальный образ жизни. Эти события наносят вред, как мне, так и моим близким.

Полагаю, что целью лиц, о которых идет речь в моих материалах, которые находятся в ФСБ России на контроле, является причинение мне смерти и уничтожение всех моих материалов о фактах коррупции, совершенных и совершаемых преступлениях в Санкт-Петербурге по излагаемым доводам.

Данное заявление направляется в Москву на имя Директора ФСБ России Бортникова А.В. в связи с тем, что в Санкт-Петербурге на сегодня очевидно непринятие мер по имеющимся в производстве с июня 2012 года (!) материалам, выявленные и доказанные мною и многочисленными жителями Санкт-Петербурга факты преступлений в сфере ЖКХ, противодействия коррупции и порядка рассмотрения обращений граждан в этой связи очевидны, а их масштаб требует особого контроля со стороны высшего руководства ФСБ России, которым многократно даны поручения по моим материалам.

Ни одного уголовного дела по фактам выявленных и документально доказанных преступлений в сфере ЖКХ, противодействия коррупции и порядка рассмотрения обращений граждан в этой связи по доводам, приводимым мною и многочисленными жителями Адмиралтейского района Санкт-Петербурга, ряд из которых за время «проверки» уже скончался (мне известно, что скончалось уже 5 (пять) человек, чьи письменные обращения по изложенным фактам были поданы в органы власти, но так и не были рассмотрены), в период с 2011 года по настоящее время, не возбуждено.

Сообщаю, что по моим материалам ФСБ России даны следующие основные поручения и направлены мне следующие сообщения о принятии мер:

1. Сообщение заместителя начальника Управления «М» Лукьянова Д.С. № 26/5-1744 от 21 апреля 2015 г. о рассмотрении моих обращений №№ 678, 679, поступивших в Управление 16 апреля 2015 г. «по поручению» и направлении их в Генеральную прокуратуру Российской Федерации;

2. Сообщение заместителя начальника Управления «М» Кадочникова О.А. № С-1065 от 01.06.2015 г. о направлении оригинала моего обращения в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, а его копии в УФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области;

3. Сообщение начальника отдела ФСБ России Андронова Д.В. № С-1604 от 26.12.2014 г. о направлении моего заявления для рассмотрения в УФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области;

4. Сообщение начальника отдела ФСБ России Андронова Д.В. № С-1639 от 12.01.2015 г. о направлении моего заявления для рассмотрения в УФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области;

5. Сообщение начальника отдела ФСБ России Морозова А.В. № С-165 от 03.03.2015 г. о принятии изложенной мною информации к сведению;

6. Сообщение начальника отдела ФСБ России Морозова А.В. № С-339 от 30.03.2015 г. о принятии изложенной мною информации к сведению;

7. Сообщение начальника отдела ФСБ России Морозова А.В. № С-425 от 01.04.2015 г. о принятии изложенной мною информации к сведению;

8. Сообщение № С-1430 от 15.10.2015 г. заместителя начальника отдела Следственного управления ФСБ России А. Павлова о направлении моего обращения в отношении Орлова М.Ю., а также сотрудников прокуратуры г. Санкт-Петербурга, адресованного в ФСБ России, для рассмотрения в Следственный комитет Российской Федерации;

9. Сообщение № С-123 от 28.01.2016 г. заместителя начальника отдела Следственного управления ФСБ России А. Павлова о направлении моего обращения в отношении деяний организованной преступной группы, связанных с ремонтом кровли жилого фонда г. Санкт-Петербурга, адресованного в ФСБ России, для рассмотрения в Управление ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области;

 

Оригиналы этих документов у меня на руках.

 

Иные материалы ФСБ России о принятии мер по моим материалам, в том числе многочисленные (более 10) сообщения о принятии необходимых мер непосредственно начальником УФСБ России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Родионовым А.Б. и направлении материалов для рассмотрения в аппарат Полномочного представителя Президента Российской Федерации в СЗФО, заместителю Генерального прокурора Российской Федерации Гуцану А.В., Управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации в СЗФО, прокуратуру Санкт-Петербурга. Эти поручения не исполняются по неустановленным обстоятельствам. Материалы по ним бесследно исчезают, возможно, умышленно уничтожаются в ходе совершенных и совершаемых преступлений.

Также для сведения сообщаю, что по моим материалам многократно даны поручения высшим руководством Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в том числе лично первым заместителем Генерального прокурора Российской Федерации Буксманом А.Э. 01.10.2013 года, 24.10.2013 года, 27.12.2013 года, 17.02.2014 года, 17.10.2014 года, о которых мне известно. Есть фотокопии поручения первого заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Буксмана А.Э. руководителю Главного управления по надзору за исполнением федерального законодательства Генеральной прокуратуры Российской Федерации Паламарчуку А.В. по моему обращению о хищении бюджетных средств в Государственную Думу Федерального собрания Российской Федерации. Запрос Генеральному прокурору Российской Федерации Чайке Ю.Я. направлен первым заместителем председателя комитета Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации Николаевой Е.Л. Есть фотокопия поручения первого заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Буксмана А.Э. по запросу первого заместителя председателя комитета Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации по безопасности и противодействию коррупции Вахаева М.Х., есть многочисленные иные поручения по моим материалам за подписями высшего руководства государства. Необходимые копии документов с личными подписями первого заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Буксмана А.Э. я получил в Москве 24 февраля 2015 года в Генеральной прокуратуре Российской Федерации в ходе ознакомления с материалами надзорного производства по своим обращениям.

Никаких реальных действий по пресечению совершенных и совершаемых преступлений, привлечению виновных к предусмотренной Законом уголовной ответственности, восстановлению нарушенной и нарушаемой законности на месте выявленных и документально доказанных фактов преступлений и нарушений законодательства на сегодня не принято и не принимается.

У меня имеются и иные документальные и неопровержимые доказательства совершаемых в настоящее время в отношении меня, моей семьи и принадлежащего мне имущества преступлений. Преступления не пресечены и продолжают совершаться. Имеются документальные неопровержимые доказательства причастности к преступлениям конкретных должностных лиц из руководства Санкт-Петербурга и Северо-Запада, в том числе тех, о которых мною не было сообщено ранее.

 

Все документы в обоснование приведенных в заявлении доводов имеются в оригинале, готов предоставить их по первому требованию. Прошу о принятии возможных мер по сохранению доказательств, так как поручения по моим материалам даны высшим руководством государства, но со стороны ряда должностных и иных лиц в Санкт-Петербурге за период с 2011 года многократно предприняты и предпринимаются попытки уничтожения доказательств.

Также сообщаю, что со стороны исполнителей по материалам многократно осуществлены и осуществляются оскорбления в адрес Президента России Путина В.В., руководства ФСБ России и Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Готов дать показания по этим фактам, настаиваю на своих доводах, имею неопровержимые документальные доказательства.

Прошу вызвать меня и опросить по указанным выше обстоятельствам. Готов дополнить и подтвердить все доводы неопровержимыми документальными доказательствами.

Прошу о принятии особых мер в связи с изложенным.

Прошу о принятии мер по обеспечению безопасности моего здоровья и жизни, так как имею основания полагать, что в отношении меня может быть осуществлено убийство, либо меня могут незаконно поместить в психиатрический стационар, где применить недозволенные методы, способные нанести непоправимый вред моему здоровью.

Приложение:

№ 1 – копия постановление судьи Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга Сопиловой И.В. о разрешении производства обыска в моем жилище от 22 января 2016 года на 1 (одном) листе;

№ 2 – копия так называемого «протокола обыска», который практически не читаем, на 8 (восьми) листах;

№ 3 – копия заявления о преступлении в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ на имя руководителя ГСУ СК России по Санкт-Петербургу и ЛО Клауса А.В. от 01.02.2016 г. на () листах;

№ 4 – копия визитки адвоката Пчалиной Елены Викторовны, адвокатская консультация № 6 Санкт-Петербургской городской коллегии адвокатов;

№ 5 – копия постановления о возбуждении уголовного дела № 373047 на 1 (одном) листе;

№ 6 – копия уведомления о подозрении меня в преступлении, предусмотренного ст. 128, ч. 2 УК РФ на 2 (двух) листах;

№ 7 – второй экземпляр жалобы от 27.01.2016 г. на имя начальника ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Умнова С.П., зарегистрированной в КУСП № 175 по ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО на 3 (трех) листах и талон-уведомление № 36 о принятии данной жалобы от 27.01.2016 г. на 1 (одном) листе;

№ 8 – второй экземпляржалобы на имя начальника ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Умнова С.П. КУСП № 278 по ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО от 02.02.2016 г. на 7 (семи) листах;

№ 9 – копия сообщения начальника УОД МОБ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и ЛО Полохова В.Д. № 9/251 от 02.02.2016 г. на 1 (одном) листе;

№ 10 – копия заявления о преступлении в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ на имя руководителя ГСУ СК России по Санкт-Петербургу и ЛО Клауса А.В. 04.02.2016 г. на 2 (двух) листах;

№ 11 – копиясообщения № С-123 от 28.01.2016 г. заместителя начальника отдела Следственного управления ФСБ России А. Павлова на 1 (одном) листе;

№ 12-13 – копии сопроводительных руководителя отдела по приему граждан и документационному обеспечению ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу Денисова С.А. № 117/65р-2016 от 05.02.2016 г. и № 117/65р-2016 от 10.02.2016 г., всего на 2 (двух) листах;

№ 14 – сопроводительноеначальника Управления прокуратуры Санкт-Петербурга по надзору за процессуальной деятельностью в органах Следственного комитета Российской Федерации прокуратуры Санкт-Петербурга А.С. Мещерского № 15-17-2016 от 01.02.2016 г. на 1 (одном) листе;

№ 15 – фотография автомобиля марки «ФОРД», государственный регистрационный номер А 353 УХ 178 RUS в одном экземпляре;

№ 16 – фотографии городской психиатрической больницы Санкт-Петербурга № 6 на ул. Грибакиных, д. 11 в 3 (трех) экземплярах;

№ 17 – фотокопия так называемой«амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы», названной как «сообщение о невозможности дать заключение» № 1020.373.2 от 19.02.2016 г., якобы проведенной в отношении меня на 9 (девяти) листах;

№ 18 – нотариально удостоверенная доверенность от 22 июля 2015 г. на ведение дел и представление интересов от имени Рындиной Н.В. на мое имя на 1 (одном) листе;

№ 19 – копия сообщения № 03/55 от 05.02.2016 г. за подписью начальника отдела по работе с общественными организациями Московского Патриархата протоиерея Димитрия Рощина в адрес прокурора Санкт-Петербурга Литвиненко С.И. и моего доверителя Рындиной Н.В. на 1 (одном) листе;

№ 20 – сообщение № 4350.1378.3 от 26 ноября 2014 года о невозможности дать заключение в отношении Рындиной Анны Борисовны на 3 (трех) листах;

№ 21 – медицинская справка от 19.02.2016 г., согласно которой мне поставлен диагноз – «Ушибы, кровоподтеки областей обоих лучезапястных суставов» на 1 (одном) листе;

№ 22 – фотографии запястий моих рук после причинения мне травм в результате незаконного применения наручников 19.02.2016 г. в количестве 3 (трех);

№ 23 – «сообщение о невозможности дать заключение» от 19.02.2016 г. № 1020.373.2, далее как «Амбулаторная судебная комплексная психолого-психиатрическая первичная экспертиза» в отношении меня на 9 (девяти) листах;

№ 24 – заявление о преступлении в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ на имя руководителя ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу Клауса А.В. от 19.02.2016 г. на 2 (двух) листах;

№ 25 – копия фабулы моего объяснения по материалу КУСП, зарегистрированному по 1 (первому) отделу полиции УМВД Адмиралтейского района Санкт-Петербурга 20.02.2016 г. на 4 (четырех) листах. Принято УУП 1 (первого) отдела полиции Веселовым Сергеем Юрьевичем;

№ 26 – копия медицинской справки от 20.02.2016 г. на 1 (одном) листе, в которой помимо ранее поставленного диагноза «Ушибы, кровоподтеки обоих лучезапястных суставов» был поставлен и уточненный диагноз – «Перерастяжение КСА ШОП»;

 

С уважением,

А.В. Скуркис

07.04.2016 г.                                                  8-812-714-62-50,  8-812-903-30-92, 8-921-903-30-92